Страница 59 из 87
С балкона особняка, над которым развевалось внушительное знамя Центрального комитета, ораторы проводили беспрерывно митинги не только днём, но и ночью. Часто в глубокой темноте к зданию подходила какая-либо воинская часть или толпа рабочих с требованием оратора. Останавливались перед балконом и случайные обывательские группы, любопытство которых периодически возбуждалось газетной шумихой. Периодически к зданию приближались ненадолго враждебные манифестации, требовавшие ареста Ленина и изгнания большевиков.
У Кшесинской оставался дворец в Стрельне, хватало средств на съём большого особняка в Петрограде, но она пустилась по инстанциям, чтобы отсудить трудами тяжкими нажитый дворец. Кшесинская побывала в военной комиссии Временного комитета Государственной думы, обращалась к командующему Петроградским военным округом генералу Корнилову, пыталась апеллировать и к авторитету Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов.
В специальном прошении, направленном в Исполком Петросовета и написанном для большей убедительности на красной бумаге, одна из самых богатых до Февральской революции женщин России в очень мягких выражениях настаивала на возврате своего жилища. «Тем более, — писала она, — что у меня ребёнок, а мы остались без крова». В ответ высший орган «революционной демократии», контролируемый в тот момент меньшевиками и правыми эсерами, принял резолюцию, в которой признавал «захват кем бы то ни было частной собственности недопустимым» и предложил комитету броневого дивизиона «ныне немедленно очистить занимаемое им в доме Кшесинской помещение, предоставив таковое владелице».
А. В. Моравов «Выступление В. И. Ленина с балкона дворца Кшесинской в июльские дни 1917 года». 1933 г.
Малоэффективным оказалось и обращение к министру юстиции Керенскому. Александр Фёдорович был с дамой крайне любезен, но во время повторного визита вынужден был заявить Кшесинской, что освободить её дом силой нельзя, «так как это повлечёт за собой кровопролитие около него, что ещё более осложнит дело».
В конце концов Матильда решила прибегнуть к помощи судебных властей. По поручению Кшесинской её адвокат, присяжный поверенный В. С. Хесин возбудил в суде гражданский иск о выселении. В качестве ответчиков были указаны: «1. Петроградский комитет социал-демократической рабочей партии; 2. Центральный комитет той же партии; 3. Центральное бюро профсоюзов; 4. Петроградский районный комитет партии социал-революционеров; 5. Клуб военных организаций; 6. Кандидат прав В. И. Ульянов (литературный псевдоним Ленин); 7. Помощник присяжного поверенного С. Я. Багдатьев; 8. Студент Г. О. Агабабов».
Хотя некоторые газеты и поспешили озаглавить заметки с процесса «Тяжба Кшесинской и Ленина», к большому разочарованию ожидавшей новых сенсаций публики, основные персонажи на заседании не появились. Интересы большевистских организаций на суде представляли литовский социал-демократ, помощник присяжного поверенного Мечислав Козловский и один из секретарей Петроградского партийного комитета Сергей Багдатьев, слывший одним из самых крайних левых даже среди большевиков.
В конце концов мировой судья огласил решение: «По Указу Временного правительства России определено: выселить из дома № 2–1 по Б. Дворянской ул. в течение 20 дней п.к. с.-д. р.п., ЦК той же партии, клуб организаций (большевистский солдатский клуб «Правда». —
А.Ш.
), Петроградский районный комитет п.с.р., С. Багдатьева со всеми проживающими лицами и очистить помещение от их имущества. Решение обратить к предварительному исполнению… Иск в отношении Владимира Ульянова и Центрального бюро профсоюзов оставить без рассмотрения».
5 июня в особняке Кшесинской появился Хесин в сопровождении судебного пристава и отряда милиции, чтобы произвести выселение. К ним вышел Яков Свердлов и договорился об отсрочке. Однако исход дела решила резолюция матросов Балтфлота, пригрозивших пустить в дело орудия занятой ими Петропавловской крепости в случае попытки нападения на дворец.
Жертва нового строя: Матильда Кшесинская: Мои близкие отношения к старому правительству давались мне легко: оно состояло всего-навсего из одного человека. А что же я буду делать теперь, когда новое правительство — Совет Рабочих и Солдатских Депутатов — состоит из 2000 человек?! (Карикатура Николая Ремизова, 1917 г.)
И пришлось бедной матери-одиночке вновь скитаться по чужим углам. Прожив у брата три недели, Матильда отправилась на три дня к сестре, потом ещё три дня прожила у близкой подруги Лили Лихачёвой, а затем переехала на квартиру к Владимирову на Алексеевской улице, дом № 10.
«Первого мая в городе ожидались беспорядки, спровоцированные большевиками, — пишет Кшесинская. — Мне было страшно оставаться с Вовой в квартире Владимирова, и поэтому я с радостью воспользовалась приглашением сиамского посла Визана и на несколько дней перебралась к нему. Посольство находилось на Адмиралтейской набережной в доме № 6. Вместе со мной переехала и сестра с мужем, и мы прогостили там два дня…
Вскоре после этого мне вернули одну из машин, реквизированных в начале переворота. Я её тут же продала, чтобы получить хоть немного денег, пока её снова не отняли».
В начале июня 1917 г. великий князь Сергей Михайлович вернулся из Ставки в Петроград. Братья Николай и Александр уговаривали его порвать с Матильдой, имя которой было связано с огромными хищениями в Военном ведомстве.
Сергей отвечал Николаю: «То, что ты пишешь о Малечке, просто ужасно. Я не знаю, кто против неё озлоблен, и причины этого озлобления кроются только либо в личных счетах по сцене, либо во вздорных слухах. Я клянусь перед образом, что за ней нет ни одного преступления. Если её обвиняют во взятках, то это сплошная ложь. Все её дела вёл я, и я могу представить кому нужно все самые точные данные, какие деньги у нее есть и были и откуда поступили… Я знаю, что её дом грабили и грабят. Воображаю, сколько дорогих и художественных вещей пропало. Неужели ты не веришь своему брату, который клянётся, а веришь слухам, которые распускают злонамеренные люди?.. Ты знаешь, как я привязан к Вове, и как я горячо его люблю, и как он ко мне привязан. Ты пишешь, что если я приеду, чтобы не смел с ними видеться. Что ж, я подлец — я брошу свою жену (гражданскую) и своего мальчика? Нет, я всю жизнь был честным и благородным, таким и останусь. Что было моё, всё должно перейти Вове».
И вот Матильда открыто ездит с Сергеем Михайловичем, которому тоже вернули один из его автомобилей.