Страница 38 из 87
Глава 10. Рождение Вовы
Перед Великим постом 1902 г. в Мариинском театре был показан очень зрелищный балет «Ученики господина Дюпре» на музыку Лео Делиба в постановке Петипа. Матильда выступала в «Камарго». В первом акте она была одета в костюм субретки, а во втором — в тунику. Тут постарался художник Бакст, сделавший всё возможное, чтобы скрыть толстый живот балерины. На Кшесинской был переливающийся блёстками костюм, усыпанный розовыми цветами, и причёска в стиле женских портретов Брюллова.
Первый ряд, где сидели император с императрицей и члены царской фамилии, находился совсем рядом со сценой, поэтому Матильде «нужно было тщательно продумать все движения, чтобы моя располневшая фигура не бросалась в глаза. Изменения были заметны только в профиль».
Этим выступлением Матильда закончила сезон. Танцевать дальше она не могла, так как была уже на шестом месяце беременности.
Отзывы о партиях Кшесинской были самые противоречивые. Так, балетный критик Аким Волынский, увидев её в роли Китри-Дульсинеи, заметил: «От вычурно кричащих линий её демонического искусства веет иногда морозным холодком. Но временами богатая техника артистки кажется чудом настоящего и притом высокого искусства. В такие минуты публика разражается неистовыми аплодисментами, воплями сумасшедшего восторга. А черноглазая дьяволица балета без конца повторяет под “браво” всего зала свои невиданные фигуры, свой ослепительно прекрасный диагональный танец через сцену».
Зато новый директор Императорских театров Владимир Теляковский, познакомившись с Кшесинской поближе, называл её стиль торжеством вульгарной пошлости, вызовом общественному приличию. В своих записках он с негодованием говорил о её коротком костюме, толстых развороченных ногах и раскрытых руках, выражающих «полное самодовольство, призыв публики в объятия».
Весной 1902 г. у Кшесинской начался конфликт с молодой балериной Анной Павловой, поступившей в труппу в 1899 г. Началось всё буквально с ерунды. В интервью журналистам Павлова рассказала о помощи, оказанной ей Евгенией Соколовой, которая ранее танцевала эту партию, и не упомянула о Кшесинской. Ну и что? Пусть даже где-то в чём-то Матильда помогала Павловой, но уставшая балерина, вся в эмоциях, забыла помянуть «хозяйку» театра. Увы, злопамятная Кшесинская и через 50 лет помнила эту мелочь: «Я хорошо знала Павлову и была уверена, что она поступила так не по своей воле, а по наущению некоторых лиц, которые хотели таким образом нас поссорить. И всё же меня обидела неблагодарность Павловой после всех моих стараний».
Анна Павлова в роли принцессы Аспиччии в балете «Дочь фараона». Санкт-Петербург, около 1910 г.
18 июня 1902 г. в своём дворце в Стрельне Матильда родила мальчика. Роды принимали ассистент профессора Отта доктор Драницын и личный врач великого князя Михаила Николаевича Зандер.
«Меня едва спасли, — вспоминает Матильда, — роды были очень трудные, и врачи волновались, кто из нас выживет: я или ребенок. Но спасли обоих: ребенка и меня…
Передо мной стояла нелёгкая задача: какое имя выбрать сыну? Сначала я хотела назвать его Николем, но по многим причинам не могла этого сделать и даже не имела права так поступать. Наконец, я решила назвать его Владимиром, в честь отца Андрея, который всегда ко мне хорошо относился. Я не сомневалась, что он ничего не будет иметь против. И действительно, он согласился».
Великий князь Андрей Владимирович и Матильда Кшесинская с сыном Владимиром. Около 1906 г.
Крестины состоялись в Стрельне 23 июня по православному обряду. При этом новорождённый получил имя — Владимир, отчество — Сергеевич, а фамилию — Красинский. Крёстной матерью была Юлия Кшесинская, а крёстным отцом — полковник Сергей Марков, служивший в лейб-гвардии Уланском полку Её Величества.
Опять Кшесинская лукавит в своих «Воспоминаниях». Первые 10 лет отчество ребёнка не упоминалось, а фамилию он носил — Кшесинский. Всем внебрачным детям в Российской империи при рождении давали фамилию матери, а в исключительных случаях давали иную фамилию по царскому повелению.
И лишь по высочайшему указу от 15 октября 1911 г. Вова получил отчество Сергеевич, фамилию Красинский, а также потомственное дворянство.
Кшесинская утверждала, что сразу после родов у неё был «тяжёлый» разговор с Сергеем Михайловичем и что тот «прекрасно знал, что не является отцом ребёнка». Но, пардон, зачем тогда ломать комедию с отчеством Сергеевич? Почему не дать отчество Андреевич, благо в России жили сотни тысяч Андреев?
В свою очередь современники, включая великого князя Александра Михайловича, утверждают, что Сергей до последнего вздоха не сомневался в своём отцовстве. Во всяком случае, Матильда продолжала жить под одной крышей с Сергеем. Но пускай спорят мемуаристы, кого больше любила Матильда — Николая, Сергея или Андрея. На самом же деле её главный роман был с… Военным ведомством. Она безумно любила заказы оного ведомства, особенно по артиллерийской части. Но об этом потом.
Из дневника директора Императорских театров Владимира Теляковского: «Неужели это театр, и неужели этим я руковожу? Все довольны, все рады и прославляют необыкновенную, технически сильную, нравственно нахальную, циничную, наглую балерину, живущую одновременно с двумя великими князьями и не только это не скрывающую, а, напротив, вплетающую и это искусство в свой вонючий циничный венок людской падали и разврата. Лаппа сообщил мне, что Кшесинская сама рассказывает, что она беременна; желая продолжать всё же танцевать, она некоторые части балета переделала, чтобы избежать рискованных движений. Кому будет приписан ребёнок, ещё неизвестно. Кто говорит — Великому Князю Сергею Михайловичу, а кто — Великому Князю Андрею Владимировичу, другие говорят о балетном Козлове».
Фёдор Михайлович (Теодор) Козлов. Около 1912 г.
А кто такой «балетный Козлов»? Фёдор Михайлович Козлов родился 22 января 1882 г. в Москве. В 1900 г. окончил московское отделение Императорского театрального училища, после чего принят в балетную труппу Большого театра. С 1901 г. танцевал в Петербурге в Мариинском театре. В 1904 г. дирекция Императорских театров вновь перевела его в Москву (из-за романа с Кшесинской).
В 1909 г. Козлов участвовал в первом балетном сезоне Дагилева в Париже.
Выступления Козлова имели оглушительный успех. В американской прессе его называли «динамо-машиной» за 18 оборотов в одном пируэте.