Страница 87 из 179
Глава 48 Тим
Глава 48 Тим
Мы выиграли. Вырвали победу в овертайме, и это была моя шайба. Арена ревела, и я кричал так, что горло свело, но кричал я не в трибуны — я ловил её глаза в VIP-секторе. И поймал. Она стояла, прижав ладони к губам, а потом резко вскинула кулак в нашу сторону. Один, чёткий жест. Понял. Тысячу раз понял.
Всё после матча превратилось в кашу из звуков и лиц. Автографы, похлопывания по спине, короткое интервью. Но я метился как угорелый, потому что знал — она ждёт. Она всегда ждёт, даже если у неё завтра в пять утра тренировка.
Мы не стали говорить о матче. Не надо. Она всё видела. Просто сели, и я повёз нас домой. Тишина в салоне была не пустой — она была насыщенной, тёплой, как после долгого душа. Мы просто были. Я водил, она смотрела в окно, и иногда её рука ложилась поверх моей на рычаге КПП.
Именно тогда, на светофоре, я увидел уведомление. Всплыло имя:Линда .«Привет, чемпион. Видела твой гол. Как в старые добрые, когда ты гонял шайбу на замерзшем пруду. Рада за тебя. Целую».
«Целую». Слово, как лёгкая пощёчина. От человека, с которым мы не виделись пять лет. С которым когда-то пили дешёвый глинтвейн и строили планы на сорок лет вперед. Она хотела открыть свою компанию. Я рисовал на салфетке логотип своего будущего магазина одежды — «Kava». Детские мечты. Ничего из этого не случилось. У неё теперь своя жизнь в другом городе, у меня — свой магазин, и совсем другая женщина рядом.
Линда была нежным воспоминанием, как первая царапина на первой клюшке. Ана — это весь мой основной состав, моя игра, мои победы и поражения. Рядом с ней прошлое казалось черновиком, написанным неразборчивым почерком.
Я не стал читать дальше. Провёл пальцем, удаляя уведомление, и сбросил телефон в нишу под магнитолу. Не то чтобы мне было неприятно. Просто... неактуально. Как письмо из прошлой жизни, адресованное другому человеку.
Дома начался наш маленький, священный ритуал. Я полез готовить ужин — что-то горячее, жирное, запретное для неё в сезон, но сегодня можно всё. Она села на высокий стул у барной стойки, сняла сапоги и болтала босыми ногами. Мы болтали о ерунде. О том, как у её тренера, Мэри, сегодня лопнула пуговица на костюме от ярости (хотя мы выиграли).
Но сквозь этот мирный треп я видел её усталость. Она сияла для меня, но тени под глазами были настоящими. Я знал, что её разбор программы, который был до игры, дался нелегко. Что она, как и я, сегодня выложилась по полной, только в другой форме.
И вот она стоит у раковины, моет салатник, а я обнимаю её сзади, прижавшись щекой к лопатке. И тут, приходит мысль. Чистая, как удар шайбы в верхний угол.
— У меня идея. В субботу съёмка для новой коллекции. Мне нужны не просто картинки. Нужна... душа. Характер. — Я повернул её к себе, — Поедем со мной? Ты... ты сейчас именно та, кто нужен. Не приглашённая модель, а часть этой истории. Сильная, настоящая. Как на льду, только... на своих условиях. Может, это будет даже весело?
Я не предлагаю ей работу. Я предлагаю ей войти в мой мир так же полно, как я вхожу в её, когда сижу на трибуне и замираю перед её прыжком. Чтобы наши победы, наши усталости, наше «просто сделано» — всё это смешалось не только на кухне, но и в деле, которое для меня больше, чем магазин. Это продолжение моего льда.
Я жду. И вижу, как в её глазах усталость медленно отступает, уступая место искорке интереса, а потом — тому самому, тёплому, понимающему свету, ради которого я и забивал сегодня эту дурацкую шайбу.
Ждать пришлось недолго. Она наконец подняла глаза. В них не было ни отказа, ни укора. Была усталость, но за ней — привычный, острый аналитический блеск. Она не просто слушала предложение. Она изучала его на разрыв, как свою программу после прогона.
— Это будет... — я замялся, отлавливая ощущения. — Это будет наша территория. Не мой хоккей и не твое выступление. Нечто третье. Общее. «Kava»... он же про стиль жизни. Не только про спорт. А про то, как ты носишь эту усталость как броню. Как я несу свою после игры. Там будет просто... мы. В другом свете.
Я боялся, что звучит пафосно. Но она слушала, слегка склонив голову.
— Я согласна — констатировала она.
Она отвела взгляд, потянулась за полотенцем, вытерла столешницу насухо. Тишина снова повисла в воздухе, но теперь она была не пугающей, а рабочей, наполненной невысказанными мыслями.
— Мэри убьёт меня, — наконец произнесла она, и в уголке её рта дрогнула та самая, редкая, почти невидимая улыбка. — «Джонс, у вас вместо отдыха — фотосессии для бойфренда». Но... — она вздохнула, откинула прядь волос. — Но мне интересно. Посмотреть на тебя в работе. Не как на игрока. А как на... того, кто это создаёт. На хозяина «Kava».
Она сделала паузу, и её взгляд стал пристальным, почти испытующим.— Но есть условие. Никакого пафоса. Никаких «лёд и пламя» в позах. Никаких ужимок. Я буду собой. Усталой. Может, даже слегка злой. Ты готов к такому контенту для своего бренда?
Я почувствовал, как внутри что-то щёлкнуло, как защёлка в силовой борьбе, когда противник принимает твои правила игры. Не на словах, а на деле.
— Готов, — сказал я твёрдо, без тени сомнения. — Это и есть самый честный контент. Люди устали от глянца. Им нужна... фактура. Настоящее.
Она кивнула, словно ставя точку в сложном вопросе.— Ладно. Договорились. А теперь, — она потянулась и зевнула, по-кошачьи, не прикрывая рта. — Мой чемпион, эта усталая правда хочет спать. Иди сюда, помоги мне дойти до кровати, а то ноги не слушаются.
Я засмеялся, коротко и счастливо. Не было громких слов, не было восторженных объятий. Было молчаливое согласие, тяжёлые веки и наша общая, выстраданная усталость, которая вдруг стала не грузом, а чем-то общим, почти уютным. Я подошёл, подхватил её на руки, и она обвила мою шею, прижавшись горячей щекой к плечу. Это было не «да» на предложение. Это было «да» на всё — на наш вечер, на нашу усталость, на нашу попытку найти друг друга даже в рабочих процессах.
Пока я нёс её по тёмному коридору в спальню, я думал не о съёмках, не о Линде, не о сегодняшней шайбе. Я думал о том, какой она будет на этих кадрах. Непричёсанная, без грима, с тенью под глазами и моею толстовкой на плечах. И понял, что это и будет лучшей рекламой — не магазина одежды, а нашего общего угла во вселенной, где мы были просто собой. Сильными, уставшими, настоящими.