Страница 49 из 179
У тренировочного комплекса я остановился, но не заглушил мотор.— Техника безопасности, — сказал я, и она повернулась ко мне. — Мэри — гений, но беспощадна. Не геройствуй. Если почувствуешь, что мышца не тянется, а рвётся — остановись. Лучше сегодня сделать на полшага меньше, чем завтра не сделать вообще.Она кивнула, серьёзно.— Я знаю свою меру.— И свою новую, — я слегка коснулся её плеча. — Теперь она учитывает ещё и меня. Мне не нужен травмированный талисман. Договорились?В её глазах мелькнуло понимание. Это была уже не просто её ответственность перед самой собой. Это была ответственность перед командой. Передо мной. Она снова кивнула, твёрже.— Договорились.— Буду ждать на парковке, — и я позволил себе короткую, ободряющую ухмылку. — Буду скучать.
Пока она репетировала, у меня была своя «лёгкая» тренировка — работа на выносливость и растяжку. Но мысли периодически уползали к ней. Я представлял, как она под чутким, острым взглядом Мэри оттачивает движение за движением. Знал, что она выложится по полной. Именно поэтому и заказал к концу её тренировки чай с мёдом. Не цветы. Не конфеты. Топливо для восстановления. И оставил его на лавке со своим корявым рисунком. Пусть знает, что о ней думают. Что ждут. Не как о звезде, а как о человеке, который устал и нуждается в глотке чего-то тёплого.
Встретив её после, я сразу увидел ту самую здоровую, «рабочую» усталость. Глаза блестели не от слёз или паники, а от адреналина хорошо сделанной работы. Она выдохнула: «Она — гений. И садистка». И я почувствовал огромное облегчение. Не «я не могу», а «это трудно, но я справляюсь». Совсем другой посыл.
Дорога до моей квартиры прошла в тихом, почти сонном молчании с её стороны. Она просто смотрела в окно, попивая чай. Я не нарушал это заслуженное спокойствие.
Дома я направил её в душ, а сам занялся кухней. Суп — не из ресторана, а мой, домашний, по рецепту мамы. Простой, наваристый, с правильным балансом белков и углеводов для восстановления мышц. Пока он грелся, я заглянул в ванную — дверь была приоткрыта, и я услышал её тихий стон, когда она пыталась дотянуться до лопаток. Мышечная крепатура. Завтра будет ещё хуже.
Когда она вышла, закутанная в мой халат, я уже ставил миски на стол. Она казалась меньше, хрупче, но в её движениях была какая-то новая, обретённая плавность. Она ела молча, с аппетитом, и это было лучшим комплиментом повару. Я наблюдал, как цвет возвращается к её лицу, как расслабляются плечи.
План «ничегонеделания» был не прихотью, а необходимостью. Её нервная система и тело требовали тотальной разгрузки. Кино про космос я выбрал не случайно. Оно медленное, визуально гипнотизирующее, там не нужно следить за сюжетом. Можно просто раствориться в звёздах. Я сел рядом, обнял её, чувствуя, как её тело постепенно обмякает, отдавая вес мне и дивану.
Она заснула быстро, её дыхание стало глубоким и ровным. Я не стал её будить, чтобы отправить в постель. Сон на диване после такой нагрузки — святое дело. Я лишь аккуратно поправил плед, накрывавший её, и продолжал смотреть фильм, одной рукой бессознательно перебирая её влажные волосы. Это был жест нежности в романтическом смысле.
Я сидел так долго, даже после того как фильм кончился и экран погас. В тишине, в свете одной настольной лампы, я смотрел на её спящее лицо. На разгладившийся лоб, на тёмные веки, на расслабленный рот. Здесь, в безопасности, под моей защитой. Моя Ана. Не артистка на арене, не художница перед холстом. Просто женщина, которая доверила мне свою усталость.
Мой план на сегодня был выполнен на все сто. Враг — тревога и выгорание — был повержен. Шайба — её спокойствие и восстановление — была в наших воротах. И я, её защитник, мог наконец позволить себе расслабиться. Потому что главное в защите — это не просто отразить удар. Это создать такие условия, где удары просто не долетают. И похоже, у нашей с ней команды это начало получаться.