Страница 38 из 179
Он пришёл точно, как и договаривались — я спустилась и встретила его у подъезда. На улице он стоял с небольшой коробкой в руках.— Привет. Пиццу, говорят, уже заказали. Так что я принёс только это, — он показал коробку. — Нашёл сегодня на складе, подумал — тебе понравится.В коробке лежала старинная, потрёпанная книга — альбом с репродукциями. Не мой основной интерес, но невероятно душевный и тактильный подарок. Он заметил мою любовь к текстурам.— Тим, это прекрасно, — я взяла книгу, ощущая под пальцами шершавую кожу переплёта.— Пусть будет, — он смущённо пожал плечами. — Для атмосферы.
Мы поднялись ко мне. Он вошёл, огляделся внимательным, но ненавязчивым взглядом, кивнул одобрительно мягкому свету и запаху масляной краски. Мы сели на большой диван перед ноутбуком, погрузились в простой ритуал: пицца, вода с лимоном, старый, добрый фэнтези-фильм. Мы не прижимались друг к другу. Сидели рядом. Он комментировал нелепые сцены сражений с точки зрения профессионала, а я — с точки зрения композиции кадра. Мы смеялись. Было тепло, уютно и невероятно просто.
Когда фильм закончился, мы сидели в тишине.— Спасибо, — сказала я. — Мне сегодня это было нужно. Просто вот так.— Мне тоже, — он повернулся ко мне, его лицо в полумраке было серьёзным. — Знаешь, после всего этого — льда, драк, переговоров с поставщиками — вот это вот... тишина с тобой. Это как перезагрузка. Я возвращаюсь в норму.— Я рада, что могу быть такой перезагрузкой, — я улыбнулась.— Ты не «перезагрузка», — он поправил мягко, но твёрдо. — Ты... часть новой нормы. Хорошей.
Он не стал развивать тему. Он просто взял мою руку, переплел свои грубые пальцы с моими и сидел так. И в этом молчаливом жесте было больше обещаний, чем в любых клятвах.
Он ушёл незадолго до полуночи, не заходя дальше прихожей, поцеловав меня на прощанье в лоб.— Удачи завтра на последней репетиции, — сказал он. — Я буду на тренировке, но мысленно с тобой.— Удачи и тебе. Не дерись слишком усердно.— Обещаю драться ровно настолько, насколько нужно, — он ухмыльнулся и скрылся в лифте.
Я прибрала, но ложиться спать не хотелось. Переполненная тихим, светлым чувством, я села к чистому холсту. Рука сама потянулась к углю. И на белой поверхности начали появляться не абстрактные образы боли, а простые, сильные линии: широкая спина, склонённая голова, большие, аккуратные руки. Это было ощущение. Ощущение надёжности и той самой «новой нормы». И впервые рисунок рождался не из наблюдения за чужой болью, а из тихой, личной радости.