Запрещённый приём

Глава 26. Тим

Глава 26. Тим

Вечер в магазине после рабочей суеты — это особое состояние. Глухая тишина, нарушаемая только гулом холодильника с напитками, и мягкий свет ламп, падающий на аккуратные стопки новой ткани. Я закончил раскладывать последнюю партию флисов, вытер пыль с прилавка и поставил две кружки. Для неё — с сахаром и молоком. Для себя — чёрный, крепкий.

Ждать было непривычно. На льду я жду действий соперника или свистка судьи. В жизни — обычно никто не заставлял меня ждать. Но это ожидание было другим. Не нервным, а тёплым. Предвкушающим. Я смотрел на витрину, за которой темнело, и ловил себя на мысли, что улыбаюсь. Просто так.

Она пришла без предупреждения. Звонок дверного колокольчика прозвучал особенно звонко в тишине. Она вошла, сняла пальто, и её глаза сразу же оценили новый порядок на полках.— Похоже, армия болотного цвета капитулировала, — сказала она с лёгкой улыбкой.— Под моим чутким руководством, — парировал я, наливая кофе. — Как твой демон?— Усмирён и отправлен клиенту. Спасибо, что вытащил меня из этого цифрового ада.

Мы сели на два табурета за прилавком, как в старом фильме про маленький магазинчик. Говорили обо всём подряд. О её репетиции с девчонками, о моей завтрашней тренировке, о том, как странно, что наши такие разные миры сегодня сошлись в одной точке — за стойкой магазина рабочей одежды. Говорили легко, без пауз. Её тихий голос заполнял пространство лучше любой музыки.

И в какой-то момент, когда она смеялась над моей историей про то, как я запутался в накладных, я просто перестал думать. Действовал на инстинкте, как на льду, когда нет времени на раздумья, есть только момент для точного действия. Я наклонился и коснулся её губ своими.

Это был не страстный, не жадный поцелуй. Он былтихим . Как будто я ставил печать на негласном договоре, который уже давно висел между нами. Она замерла на секунду, а потом её губы ответили мне — мягко, неуверенно, но без отторжения. Это длилось несколько мгновений, но время будто растянулось. Пахло кофе, новой тканью и её духами — лёгкими, едва уловимыми.

Она первая отстранилась, её глаза были широко открыты, но в них не было испуга. Было удивление и какое-то глубокое, внимательное понимание.— Вот так вот? — прошептала она.— Да, — ответил я, не в силах выдавить больше. — Вот так вот.

Мы допили кофе почти молча, но тишина уже была другой. Она была наполненной. Плотной, как хорошее сукно. Потом я отвёз её. Остановился на том же углу. Она вышла, обернулась.— Спокойной ночи, Тим.— Спокойной, Ана.

Я дождался, пока она скроется в подъезде, и только тогда уехал.

Дорога до своей квартиры прошла в каком-то смутном, приятном тумане. Я вошёл в свою пустую, привычно аскетичную однушку, бросил ключи на тумбу и сел на диван. Тишина вокруг была гулкой, но внутри звучал отголосок того тихого поцелуя.

Я не был романтиком. Не строил воздушных замков. Но сейчас, глядя на потолок, я думал одну простую, ясную мысль: Мне чертовски повезло.

Повезло не потому что она красивая или талантливая. А потому что она — настоящая. Она не играет в игры, не ждёт от меня того, чего я не могу дать. Она видит меня не «хоккеистом Тимом Ридом», а просто Тимом. Парнем, который может биться на льду, возиться с магазином, нервничать перед первым поцелуем и варить не очень умелый кофе. И принимает всё это как есть.

Она дарила мне не адреналин страсти, а что-то гораздо более ценное — покой. Уверенность в том, что в этом безумном мире грохота, скорости и давления есть тихий уголок, где можно просто быть собой. И этот уголок был с ней.

Я лёг спать с лёгкой, непривычной улыбкой на лице. Завтра снова лёд, тренировка, работа. Но теперь у меня был свой, личный секрет. Своя тихая победа, не внесённая в протокол матча. И от этого завтрашний день казался не просто очередным днём, а продолжением чего-то важного. Чего-то только начавшегося.

Утро началось с той же улыбки. Она оставалась на лице, даже когда я пил свой утренний кофе, глядя в окно на серый город. В раздевалке ребята сразу что-то заподозрили.

— Рид, у тебя что, лицо застыло в таком положении? — поинтересовался один из защитников, шлёпая меня полотенцем по спине. — Или ты наконец продал все свои «болотные» куртки?

— Продал, — буркнул я, но ухмылка выдавала меня.— Ага, вижу, не только куртки, — подмигнул кто-то с другого конца комнаты.

Я отшутился, но внутри горело тёплое, смущающее чувство. Как будто я нёс в себе маленькое, яркое солнце, которое никто не видел, но все чувствовали его тепло. Даже на льду, во время изматывающих ускорений, мысль о ней пробивалась сквозь усталость. Не отвлекая, а наоборот — придавая сил. Была какая-то новая, чёткая цель: выложиться здесь, чтобы вечером, когда всё закончится, снова оказаться в том тихом мире, где пахнет кофе и её духами.

Во время силовых упражнений у борта я столкнулся с Дином. Наши взгляды встретились на секунду. В его глазах не было ни злости, ни холодной оценки. Было какое-то отстранённое, но понимающее равнодушие. Как будто он видел сквозь меня и знал причину моей непривычной лёгкости. Он кивнул едва заметно и отъехал, сосредоточившись на своей работе. Никаких слов. Но в этом молчаливом кивке было больше принятия, чем во всех шутках команды. Он знал. И, кажется, не имел ничего против. Это было странно и... освобождающе.

После тренировки, под струями душа, я перебирал в голове планы на вечер. Не грандиозные. Просто заехать к ней. Или пригласить к себе? Нет, слишком рано. Слишком... официально. Лучше просто встретиться. В кафе. Или прогуляться. Поговорить. Узнать, что она чувствовала после того поцелуя. Хотя, судя по её спокойному, открытому взгляду, когда она выходила из машины, всё было в порядке.

Я одевался, когда телефон вибрировал. Не сообщение, а звонок. От брата.— Тим, тут к тебе покупатель пришёл, хочет всю партию тех самых курток, что мы вчера разгружали. Говорит, для своей компании. Но хочет скидку за опт.— Держи его, я через двадцать минут буду, — сказал я, ускоряясь.

Выходя из арены, я на секунду задержался, глядя на пустые трибуны. Через несколько дней они будут полны. И она будет там, в центре, под светом софитов. И я буду на льду, слушать. А после... после будет наша жизнь. Наши простые, настоящие дела. Магазин. Репетиции. Кофе. Тихие разговоры. И, возможно, ещё много таких же лёгких, но значащих всего поцелуев.

Я сел в машину и перед тем, как завести мотор, отправил ей короткое сообщение:«Тренировка окончена. Наше болото ждёт. Освобождаюсь к семи. Если хочешь, встретимся в том же кафе?