Страница 162 из 179
Он медленно кивнул, всё так же не глядя на меня.— Знаю. — Его голос был глухим, безжизненным, как этот коридор. — Слышали. В раздевалке слышно было.
— И? — спросила я, уже зная ответ, но нуждаясь услышать его из его уст.— И ничего, — он наконец перевёл на меня взгляд. В его глазах была бездна такого отчаяния, от которого у меня перехватило дыхание. — Пусто, Ана. Внутри просто... пусто. Как будто всё, что было — вся та ярость, та сталь, эта твоя музыка... всё это было не настоящим. А сегодня показали настоящий облик. И он... он оказался слабым.
Это было хуже любого обвинения. Это было признание краха изнутри. Он не винил меня. Он винил... саму суть того, что мы строили. И это было невыносимо.
Я не выдержала. Новый поток слёз хлынул из глаз, и я зарыдала уже открыто, беззвучно, трясясь всем телом, прикрыв лицо руками. Я плакала за его пустоту. За то, что не смогла её заполнить. За то, что наша великая история закончилась вот этим — ощущением фальши и беспомощности.
И тогда он сделал шаг. Не для объятия. Он просто упал на колени передо мной, уронив клюшку с грохотом, который эхом раскатился по коридору. Он не заплакал. Он просто уткнулся лбом в мою жилетку, и всё его большое, сильное тело содрогалось от глухих, беззвучных спазмов. Это не были рыдания. Это были конвульсии души, выворачивающей наружу всю накопленную боль, усталость и крушение веры.
Я опустила руки и просто обняла его голову, прижала к себе, позволив своим слезам капать ему на мокрые от пота волосы. Мы не говорили ни слова. Не было слов, способных что-то исправить или объяснить. Была только эта общая, животная агония поражения, которую мы делили здесь, на холодном бетоне, вдали от чужих глаз.
Он дрожал, а я плакала, и мы были двумя половинками одного сломанного целого. Не влюблёнными. Не союзниками. Сокамерниками одного провала. И в этой тишине, нарушаемой только приглушёнными всхлипами и его прерывистым дыханием, хоронилось всё: наша непобедимость, наша магия, наша общая мечта о Кубке. Оставались только мы — израненные, опустошённые и бесконечно, бесконечно далёкие от того, чем были ещё вчера.