Запрещённый приём

Глава 86. Тим

Глава 86. Тим

Самолёт на выезд в шестую игру был летающим склепом. Не та сосредоточенная тишина перед боем, а густая, удушающая тишь сожаления. Сожаления о той дурацкой, ненужной гордости, что заставила нас отказаться от нашего же оружия дома. Теперь мы летели не закрывать серию. Мы летели спасать её. И каждая минута в воздухе напоминала, что у нас уже нет права на ошибку. Что мы сами загнали себя в угол.

Их арена, «Ураган-Стрит», встретила нас уже не просто ненавистью. Триумфальным предвкушением. Они чуяли кровь. Они видели нашу растерянность в пятой игре, и теперь были уверены — гигант дрогнул. Их рёв, когда мы выкатились на разминку, был не просто громким. Он был уверенным. Они уже считали серию своей.

И это пожирало изнутри. Я видел это в глазах парней. В опущенных плечах Дина после неудачного броска в разминке. В слишком сосредоточенном, почти паническом взгляде молодого запасного, который вышел за Сэма. Сомнение. Оно витало над нами, как смог. Сомнение в себе, в системе, в том, сможем ли мы вернуть ту магию, что сама собой отвернулась.

Игра началась адски. Мы играли правильно. Вызубренно правильно. Но игра шла мимо нас. Мы владели шайбой, но не чувствовали её. Бросали, но не верили, что забьём. А они... они просто ждали. Ждали нашего промаха. И мы его совершали. Снова и снова. Нервы. Проклятые, дребезжащие нервы.

Их первый гол был не результатом их гениальности. Это был подарок. Моя собственная, глупая потеря шайбы у синей линии, паническая передача поперёк, перехват — и чистое исполнение. 1:0. И после этого гола я увидел в глазах некоторых наших что-то, от чего похолодело внутри. Принятие. Принятие поражения как чего-то неизбежного.

Мы отыгрались. Чудом. После щелчка Андерса со штрафного, который скорее попал в защитника и отскочил в сетку. 1:1. Но этот гол не вдохнул в нас жизнь. Он лишь отсрочил агонию.

Игра превратилась в кошмар. Две команды, скованные страхом проиграть. Они боялись упустить шанс вернуться в серию. Мы боялись эту серию проиграть. Получился хоккей без души, без идей, без красоты. Грубая, унылая борьба в центре, прерываемая редкими, нервными вылазками.

Так мы дотянули до овертайма. А потом — до буллитов.

Когда судья указал на центр, в моей груди что-то оборвалось. Буллиты. Лотерея. Испытание не мастерства, а нервов и удачи. А удача... удача последние две игры дышала нам в спину ледяным дыханием.

Первым шёл их лучший снайпер. Холодный, расчётливый финт — и шайба за спиной у Блейза. 0:1.Я вышел вторым. Лёд под коньками казался ватным. Я видел только пятак вратаря, его маску, его сосредоточенные глаза. Я сделал то, что делал тысячу раз на тренировках. Финт на бросок, уход на удар слева... и моя шайба, чисто, аккуратно, звенит о штангу и отскакивает в сторону. Не в створ.

Тишина на арене взрывается рёвом. У меня перед глазами плывут чёрные пятна. Опять штанга. Опять этот сантиметр, который стал пропастью.

Наши следующие два пополнения тоже не забили. Их вратарь угадывал, ловил, отбивал. А их второй игрок аккуратно положил шайбу под перекладину.

Всё. Свисток. 2:0 в буллитах. 3:3 в серии. Ничья.

Мы стоим на льду, не двигаясь. Их ликуют, падают друг на друга. А мы просто замерли, как истуканы, в центре чужой арены, слушая этот оглушительный гул торжества. У меня нет сил даже на злость. Только пустота. Глухая, всепоглощающая пустота поражения, которое пришло не из-за того, что мы были слабее. Из-за сантиметра. Из-за неудачи. Из-за той самой, предательской фортуны, что теперь развернулась к ним лицом.

Мы улетаем домой не для того, чтобы отпраздновать выход в финал. Мы улетаем на седьмую игру. Решающую. Всё или ничего. И мы летим туда с камнем на душе. С сомнением в сердцах. И с холодным, неумолимым знанием: чтобы выиграть теперь, нам нужно будет не просто играть. Нам нужно будет совершить чудо. Вернуть ту веру, ту ярость, то единство, что мы так легкомысленно отбросили в пятой игре. И я не знаю, осталось ли в нас на это сил.