Страница 144 из 179
— Пусть пытаются, — ответила я, и мой голос прозвучал твёрже, чем я ожидала. — Они думают, я слабое звено. Что можно купить или сломать. Они не понимают, что я — лишь голос. Голос всей этой, — я махнула рукой в сторону, словно указывая на весь наш дом, на город, на команду, — всей этой машины, которую они не могут остановить. Они могут предложить контракт голосу. Но как они собираются купить тишину, которая была перед нашей первой песней? Или рёв трибун после гола? Или... вот это? — Я обняла его за талию, прижалась щекой к его груди.
Он обнял меня в ответ, крепко, по-мужски.— Не дадут они тебе контракт, — пробормотал он мне в волосы. — Потому что наш контракт — здесь. Он не на бумаге. Он — в каждой смене, которую я отрабатываю, зная, что ты там, за бортом. В каждой ноте, которую ты выжимаешь из себя для нас. Его нельзя разорвать. Его можно только... переиграть. И у них это не выйдет.
Мы сидели так молча, пока на экране телевизора в тишине мелькали беззвучные фигуры хоккеистов. Моя ядовитая энергия понемногу растворялась в его спокойной, уверенной силе. Он был моим антидотом. Моей тихой гаванью после того, как я сама создавала бурю.
— Завтра тяжёлый день, — наконец сказал он. — У них будет ответ. Они попробуют задавить нас физически, разозлить. Им нужно выровнять серию.— А мы? — спросила я.— А мы, — он отстранился, и в его глазах зажёгся тот самый, знакомый холодный огонь, — мы просто будем играть в свой хоккей. Скучный, правильный, убийственный. А ты... ты будешь над ними смеяться. Своим сладким, ядовитым голосом. И это будет самое обидное, что они получат за вечер.
Он встал, потянулся, и кости хрустнули.— А сейчас, мой личный ди-джей психологической войны, — сказал он, протягивая мне руку, — нам обоим нужен сон. Чтобы завтра быть на высоте. И в твоём случае — быть той самой высотой, до которой им никогда не допрыгнуть.
Я взяла его руку и позволила поднять себя. Весь тот сладкий яд, вся эта театральная злость остались где-то там, в студии. Здесь, в полумраке нашей гостиной, было только простое человеческое тепло, усталость и тихая, железная решимость идти до конца. Вместе.