Страница 140 из 179
Глава 75. Ана
Глава 75. Ана
Воздух «Девилз-Арены» перед первым матчем полуфинала был другим. Не густым от сладкого предвкушения, как против «Акул», а наэлектризованным, острым. Мы выходили биться не с грубой силой, а с хищной скоростью и интеллектом. «Торнадо». Их прозвище висело в воздухе, обещая не бой, а изощрённую пытку контролем шайбы. И наша сегодняшняя песня должна была стать не кличем и не щитом, а хлёстким, уничижительным разоблачением. Оружием, которое бьёт по самомнению, по уверенности в своей неуязвимости.
«You're No Good» вживую оказалась ещё тяжелее, чем в студии. Когда первые, зловещие ноты гула разорвали тишину и на нас упали лучи холодного, индустриального света, я увидела, как первые ряды буквально отшатнулись. Это был не звук — это было давление. Давление беспощадной истины. Мой голос звучал не как пение, а как чтение обвинительного заключения:
«Feelin' better now that we're through...»
Мы не двигались. Мы излучали. Джеймс стоял, как скала, извлекая из баса гул землетрясения. Мэттью дробил барабаны с механической, бездушной точностью палача. А я, глядя поверх голов в чёрный проход, откуда вот-вот должны были выйти «Торнадо», выкрикивала приговор:
«YOU'RE NO GOOD!»
Это сработало. Когда соперники выкатились на лёд, в их движениях читалась не агрессия, а... настороженность. Они оглядывались, будто ища источник этого давящего гула, который всё ещё висел в воздухе. Первый период прошёл в нервных, осторожных атаках с их стороны. Наши парни играли именно так, как планировали: не бросались в силовой, а хладнокровно перекрывали пространство, ломали рисунок, заставляли «Торнадо» играть в тесноте, где их скорость становилась бесполезной. Это была тяжёлая, умная, грязная работа. И к концу второго периода она принесла плоды — сухой, как удар хлыста, гол Андерса после чудовищной ошибки защиты «Торнадо». 1:0.
Игра шла к логичному, выстраданному успеху. Мы уходили в раздевалку на второй перерыв с ощущением, что капкан захлопывается. Но именно в этот момент, когда я, спустившись за кулисы, пыталась отдышаться, ко мне подошёл незнакомец.
Это был мужчина в безупречном, дорогом костюме, который резко контрастировал с потными футболками и спортивным инвентарём вокруг. Его лицо было выхоленным, а глаза оценивающими, как у аудитора.— Мисс Ана? — его голос был тихим, но абсолютно чётким, перекрывая гул арены. — Позвольте представиться. Картер Вэнс. Я представляю интересы клуба «Торнадо». У вас есть минутка для сугубо делового разговора?
Меня будто окатили ледяной водой. Всё внутри сжалось. Джеймс и Мэттью, стоявшие рядом, насторожились.— Сейчас не лучшее время, — холодно ответила я.— Напротив, — он улыбнулся, недоброй, хищной улыбкой. — Идеальное. Вы только что продемонстрировали потрясающий инструмент психологического воздействия. Мои... подопечные, — он кивнул в сторону льда, — ощутили его на себе в полной мере. Это редкий талант. И он растрачивается здесь, в провинциальной команде, на... простые эмоциональные подъёмы.
Он сделал паузу, давая словам осесть.— Я предлагаю вам контракт. С «Торнадо». Начиная со следующего сезона. Ваша задача — делать то же самое, но для нашей команды. Ваше вознаграждение будет в разы превышать текущее. Вы получите студию мирового уровня, полную творческую свободу и... перспективы. Настоящие перспективы. Мы строим династию. И вы можете стать её голосом.
В ушах зазвенело. Этот человек в своём дорогом костюме стоял в подтрибунье нашей арены, в эпицентре нашей войны, и спокойно предлагал предательство. Он видел не команду, не дух, не цикл песен нашей общей истории. Он видел актив. Инструмент. Который можно купить.
Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки от чистой, немой ярости. Но я сдержалась. Подняла подбородок и посмотрела ему прямо в глаза.— Мистер Вэнс, — сказала я так же тихо, но каждое слово было отточено, как лезвие. — Вы только что проиграли два периода. И вместо того чтобы искать слабости в своей игре, вы ищете их в чужой раздевалке. Вы хотите купить то, что мы с ребятами создали здесь. На этой арене. С этой командой. — Я сделала шаг вперёд. — Вы недооцениваете одно. Музыка, которую вы услышали, родилась не в студии. Она родилась здесь. Из их пота, их крови, их веры друг в друга. Её нельзя купить. Её можно только заработать. И вы её не заработали. Вы её даже не поняли.
Его улыбка не дрогнула, но в глазах промелькнуло холодное раздражение.— Это очень романтично и очень... непрофессионально. Подумайте. Это предложение действует до конца плей-офф. — Он достал из внутреннего кармана тонкий визитный футляр и протянул его мне. Я не взяла. — Удачи в сегодняшней игре. Она вам понадобится.
Он развернулся и исчез в толпе обслуживающего персонала, будто призрак.
Я стояла, глядя ему вслед, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони. На меня смотрели Джеймс и Мэттью.— Крысы, — хрипло выругался Мэттью.— Не крысы, — поправила я, медленно разжимая пальцы. — Акулы. Холодные, расчётливые. Они не стали драться с нами на льду. Они попытались ударить в спину. В самую суть.
Третий период должен был вот-вот начаться. Где-то там, в раздевалке, наши парни готовились к решающим двадцати минутам. Они не знали, что только что за них сражались и здесь, в этом бетонном коридоре.— Ни слова команде, — тихо сказала я. — Ни слова Ти... никому. Это наша война. И мы её только что выиграли. Идём. Закончим начатое.
Мы вернулись к краю льда. Гул арены обрушился на нас с новой силой. Я посмотрела на игроков «Торнадо», выезжавших на лёд. Теперь я видела не просто соперников. Я видела систему, которая их породила. Холодную, бездушную, готовую купить любую душу ради победы.
И я поняла, что наша следующая песня, какой бы она ни была, будет уже не просто против команды. Она будет против целой философии. И мы должны будем разбить её. Не только клюшками на льду. Но и нашим духом, который не продаётся.
Сигнал к началу третьего периода прозвучал как вызов. И я улыбнулась. Холодной, безжалостной улыбкой. Пусть пытаются купить. Мы будем ломать. И сегодня мы начнём с победы на льду.
Третий период стал не битвой, а церемонией. Наши парни, словно заражённые тем холодным гневом, что кипел теперь и во мне, играли с ледяной, бескомпромиссной жестокостью. Они не просто защищали преимущество. Они методично уничтожали любые попытки «Торнадо» что-то создать. Контроль, дисциплина, абсолютное взаимопонимание. Никаких эмоций. Только работа. И когда за пять минут до конца Дин, словно разъярённый бык, ворвался в зону и вколотил вторую шайбу, это было похоже не на гол, а на приговор. 2:0. Финал. Свисток.