Запрещённый приём

Глава 57. Дин

Глава 57. Дин

Тишина на льду в не тренировочные часы — особого рода. Она не пустая, а насыщенная. Впитала в себя эхо тысяч криков, свистов клюшек, скрежет коньков. Стоя у самого центра, я не репетировал. Я слушал. Слушал тишину завтрашнего дня, которая уже висела в воздухе, густая, как смог.

С противоположной стороны, из-за борта, донеслись приглушённые звуки. Ритм. Не «Dotter» — они уже отработали свою часть. Это было что-то другое, тяжёлое, давящее. Музыка для силовых тренировок. Значит, они ещё здесь. Команда.

Я не планировал пересекаться. Мой путь лежал в сторону выхода. Но когда я проходил мимо открытой двери тренажёрного зала, взгляд сам нашел его. Рид. Он работал с «блинами», лицо искажено от напряжения, шея вздулась жилами. Не просто качал мышцы. Он выбивал из себя что-то. Остатки слабости? Гнев? Страх? Неважно. Процесс был правильным.

Я остановился в дверном проёме, скрестив руки. Он заметил меня в зеркале, но не прервал подход. Закончил, с грохотом опустив штангу на стойки, и только тогда обернулся, вытирая лицо полотенцем. Дыхание сбитое, но взгляд — чёткий, собранный.— Фрост.— Рид. — Я кивнул на штангу. — Не перегрузи связки. Завтра они тебе понадобятся целыми.— Знаю, — отрывисто бросил он. — Просто... нужно было.— Понимаю.Он посмотрел на меня, и в его глазах промелькнуло что-то вроде проверки. Не доверия — оценки. Оценки моего состояния.— Завтрашняя их первая тройка... — начал он.— Гловер клюнет на финт под правую руку в первые три минуты, — закончил я за него. — Его партнёр по флангу теряет шайбу при давлении на борт. Третий — просто силовик, без тактики. Играй в его тело, он наделает ошибок.Рид медленно кивнул, уголок его рта дрогнул. Не улыбка. Признание. «Мы на одной волне».— А их защита...— Слаба на дальних бросках с моей стороны, — отрезал я. — Я это возьму на себя. Твоя задача — создавать им проблемы под воротами. Заставлять нервничать.Мы помолчали. Шум тренажёров и тяжёлая музыка были нашим фоном.— Она... — я качнул головой в сторону, откуда доносились теперь уже только тихие шаги уборщицы — репетиционный зал был пуст. — Готова?Вопрос был не о технике. О состоянии. О том, выдержит ли давление.— Она готова лучше, чем многие здесь, — сказал Тим, и это была не похвала, а факт, выведенный из наблюдений. — Её задача — другая. Не наша. Но она с ней справится. — Я сделал паузу. — А наша — не отвлекаться на трибуны. Наша задача — лёд. Между этими бортами. Всё остальное — фон.— Ладно. — Он взял бутылку с водой. — Увидимся завтра. На вбрасывании.— На вбрасывании, — подтвердил я и развернулся, чтобы уйти.

Но на выходе из зала я почти столкнулся с ней. Ана. Она шла, уткнувшись в телефон, видимо, прослушивая что-то, и едва не наткнулась на меня. Вздрогнула, подняла голову. На лице — следы усталости, но глаза горели тем самым, знакомым, острым огнём.— Дин. Извини.Я шагнул в сторону, давая пройти, но задержал её взглядом на секунду.— Всё в порядке? — спросил я. Опять не к месту. Не моё дело.Она удивилась, потом слегка улыбнулась — настоящей, усталой улыбкой, без той дурацкой сладости, которую отрабатывала днём.— Да. Просто... прокручиваю. Чтобы не забыть.— Не забудешь, — сказал я уверенно. Потому что видел: она не из тех, кто забывает. — Отдыхай. Завтра энергия понадобится.Она кивнула, что-то пытаясь прочитать в моём неподвижном лице, и прошла мимо, к Риду. Я не оборачивался. Но слышал, как его голос, ставший на полтона мягче, спросил: «Всё готово?»

Я вышел в пустой коридор. Завтра он будет битком набит. Завтра воздух расколют сирены, рёв и звон ударов о борт. Завтра начнётся проверка. Проверка системы. Проверка каждого винтика в ней.

А сегодня... сегодня была лишь эта тяжёлая, насыщенная тишина. И три острова в ней: он в зале, выбивающий слабость; она в коридоре, повторяющая в голове свой обманчивый танец; и я — здесь, слушающий их обоих и складывающий их готовность в общую схему. Схему, которой предстояло завтра столкнуться с реальностью.

Я направился к выходу. Последний спокойный вдох. Завтра дышать будем только между периодами.

Воздух в раздевалке перед началом плей-офф густой не от пота, а от невысказанного. Все знают цифры. Все видят таблицы. «Дьяволы» вошли в восьмёрку, но едва. Как щепка, застрявшая в плотине перед водосбросом. Сейчас либо прорвёмся в бурный поток борьбы за Кубок, либо нас сметёт в канализацию межсезонья с ярлыком «почти».

Я сижу у своего шкафчика, последним, как всегда. Медленно, с миллиметровой точностью, натягиваю наколенники. Пальцы проверяют каждую застёжку, каждый ремешок. Ритуал. Он не для суеверий. Он для порядка. В хаосе предстоящих семи игр серии должен быть хотя бы один неизменный алгоритм.

Мои мысли уже не здесь. Они в цифрах, которые я изучил до тошноты: процент реализации большинства у «Стингрей» — 24.3. Их вратарь слаб на дальних бросках с левой стороны. Их капитан, Гловер, теряет концентрацию после жёсткого, но чистого силового приёма в первые пять минут. Это — кирпичики. Из них нужно построить непробиваемую стену и найти в ней брешь.

Но часть мыслей, назойливая и нелогичная, упрямо сбивается с курса. Упирается в дверь репетиционного зала, что в другом крыле арены. Она там сейчас. С Мэри и своей группой. Готовит своё оружие. «Dotter». Я слышал музыку, проходя мимо. Детскую, ядрёно-сладкую. Идеальный контрапункт к тому, что будет твориться здесь, на льду, через два часа. Её возвращение было... своевременным. Система качнулась, но не рассыпалась. Восстановила баланс.

Я поймал себя на том, что мысленно прокручиваю её прошлое выступление. Падение. Стоп. Я запрещаю себе это. Эмоция — помеха. Но анализ — нет. Её новая программа — это не просто шоу. Это тактический ход. Отвлечение? Нет. Перенастройка. Она задаёт тон не радости, а скрытой, контролируемой угрозы. Это умно. Это может работать на нас, если зал прочитает код.

Рядом громко смеётся Буш. Он нервничает. Его смех на две октавы выше обычного. Андерс спокойным голосом что-то говорит капитану «Стингрей» о взаимном уважении на пресс-конференции. Шум. Я отсекаю его, как белый шум. Мне нужна тишина для финальной сборки схемы в голове.

Внезапно всплывает другой образ. Не игровой. Планы на следующий сезон. Контракт. Мой агент уже шепчет на ухо цифры с шестью нулями. «Дьяволы» предложат максимум. Другие клубы — больше. На десять, пятнадцать процентов. Всё решают эти семь игр. Если мы провалимся — моя цена упадёт, даже с моей статистикой. Если пройдём дальше — я смогу диктовать условия.