Страница 20 из 38
На следующий день я стояла в аэропорту с одним маленьким чемоданом. Полет прошел в полудреме. Когда самолет начал снижаться над лагуной, я прижалась лбом к иллюминатору. Венеция раскрылась передо мной как драгоценная шкатулка: красные черепичные крыши, извилистые каналы, отражающие небо, и гондолы, скользящие по воде бесшумно, как тени.
В аэропорту Марко Поло меня ждал Демис. Он выглядел довольным и расслабленным, в белой льняной рубашке и солнечных очках. Увидев меня, он широко улыбнулся и раскрыл руки.
- Ну здравствуй, беглянка, - произнес он, крепко обнимая меня. От него пахло морем и домом. - Добро пожаловать в город любви. Надеюсь, ты готова раствориться в ней?
- Я готова раствориться в просекко, - усмехнулась я.
- Это тоже вариант, - подмигнул он, забирая мой чемодан. - Маша уже заказала столик на набережной. Она говорит, что тебе срочно нужна порция итальянской страсти и никакой русской меланхолии.
Мы сели в водное такси. Лодка лихо развернулась и помчалась по Большому каналу, разрезая воду. Ветер бил в лицо, сбивая волосы, брызги летели на кожу. Город проплывал мимо, словно декорация к опере: палаццо с выцветшими фасадами, мосты, толпы туристов, музыканты, играющие на скрипках прямо на воде. Я вздохнула полной грудью. Приехать сюда было правильным решением.
- Готова? - с энтузиазмом начал брат. - Тебя ждёт вкусная еда, вино и прогулки по этим улочкам до утра, пока ноги не отвалятся.
Я кивнула с улыбкой. Водное такси причалило к небольшому пирсу возле отеля, где остановились молодожены. На берегу ждала Маша. Она сияла, словно само солнце сошло с небес, чтобы осветить этот вечер. На ней было легкое платье цвета морской волны.
- Александрина! - воскликнула она, бросаясь ко мне. - Наконец-то!
Мы обнялись, и в этот момент я почувствовала, как напряжение последних недель начало медленно отпускать. Здесь, среди воды и камня, среди людей, которые любили меня безусловно, можно было выдохнуть.
- Пей, - Маша вручила мне бокал. - За новую главу. Даже если она пока пишется чернилами слез.
Я сделала глоток. Холодное вино обожгло горло, но внутри стало теплее.
- За новую главу, - повторила я, глядя на темнеющее небо Венеции.
Вечер только начинался. И хотя сердце все еще болело, впервые за долгое время я почувствовала любопытство к тому, что будет дальше. Венеция не прощала грусти. Она требовала жизни. И я была готова ей это дать.
Утро в Венеции встретило ласковым солнечным светом, пробивающимся сквозь кружева старинных штор. Вдохнув сладковатый аромат влажного камня и морского бриза, я улыбнулась. Настроение, начало медленно, но верно улучшаться. Венеция, казалось, обладала магическим свойством растворять печаль в своей вечной красоте.
Было грустно, когда я видела, как по узким мостам, держась за руки, скользили романтические парочки, их смех, казалось, был наполнен тем самым счастьем, которого так не хватало. Я отводила взгляд, пытаясь сосредоточиться на изящных фасадах палаццо, на причудливом узоре канала, на мерцании воды, отражающей золотые купола.
- Ну что, готова к сегодняшним приключениям? – раздался бодрый голос Демиса.
Он, как всегда, излучал энергию и предвкушение. Рядом с ним стояла его жена, Маша, с лучезарной улыбкой. Она обладала удивительной способностью видеть хорошее даже в мелочах, и ее присутствие всегда смягчало острые углы. Я была очень рада за брата, ему повезло встретить свою любовь. И он не отказался от неё, когда она сбежала. Как любящий мужчина отправился за ней.
- Конечно, готова! – ответила я, стараясь не дать грусти проявиться вновь.
День начался с прогулки по району Сан-Марко. Толпы туристов, шум гондольеров, крики чаек – все это создавало неповторимую атмосферу. Я увлекалась великолепием площади Сан-Марко, с ее величественным собором и кампанилой, постепенно забывала о своей печали. Демис, с его неуемным любознательностью, рассказывал о каждой детали, о каждом историческом периоде, оживляя камни под их ногами. Маша же, держась за его руку, то и дело останавливалась, чтобы сделать снимок, запечатлевая на фото не только архитектурные шедевры, но и наши искренние улыбки.
- Представляешь, сколько судеб видели эти камни? – задумчиво произнесла Маша, глядя на фасад Дворца Дожей.
- А сколько секретов они хранят, – добавил Демис, подмигнув мне. - Наверняка, где-то здесь прятались влюбленные, как мы с Машей, и мечтали о вечности.
Дальше наш путь лежал к мосту Риальто. Этот символ Венеции, с его оживленной торговлей и потрясающим видом на Гранд-канал, захватил меня. Я наблюдала за движением гондол, за яркими лодками, перевозящими продукты, за мерцанием воды, отражающей солнечные блики. Мне нравилось, как Демис, несмотря на шум, пытался шутливо перекрикивать уличных торговцев, а Маша смеялась, прижимаясь к нему.
«Сюда бы с Мишей», – мелькнула мимолетная, но болезненная мысль. Я тут же подавила ее, переключив внимание на предложение Маши попробовать местное мороженое.
После Риальто мы решили прокатиться на гондоле. Это было то, чего мы все так давно хотела. Сидя в покачивающейся лодке, скользящей по узким каналам, я чувствовала, как Венеция открывается с новой, более интимной стороны. Архитектура, казавшаяся величественной издалека, здесь, вблизи, представала в мельчайших деталях – облупившаяся краска, висящие цветы, отражения в воде, похожие на ожившие картины.
Гондольер, пожилой мужчина с добрым лицом, тихо напевал что-то на итальянском, и в его голосе была такая меланхоличная красота, что я почувствовала, как слезы наворачиваются на глаза. Пришлось быстро смахивать их, не хотела портить настроение брату и его жене.
- Красиво, правда? – шепнула Маша, заметив моё задумчивое состояние.
- Очень, – выдохнула Александрина. - Но иногда… иногда красота бывает такой пронзительной.
Демис обнял меня за плечи.
- Эта красота, не только про пары, которые ищут здесь романтику, – сказал он. - Это про историю, про искусство, про саму жизнь, которая течет по этим каналам уже столетия. И это тоже прекрасно.
Его слова, простые, но искренние, как бальзам легли на душу. Я посмотрела на него, на любящую жену рядом с ним, и почувствовала тепло, которое не могло сравниться с грустью.