Страница 33 из 71
— Утро доброе, — Цияо медленно растянула губы в улыбке. — Как тебе вчерашний ужин? Удачно в одиночестве прошёл? Или приказала убрать и прорыдала в подушку полночь, а оставшуюся часть — придумывала очерняющую ложь? Не страшно, всё равно Его Величество не пришёл к тебе.
Для той, кто стремится добиться чьего-то, внимания болезненно получать удары по неудачам.
— Слабо, — Цияо мотнула головой, поцокивая. — Я думала, ты придумаешь чего потяжелее, погрязнее. Всё же Его Величество приказал убираться и не мешать ему. Неприятно. Как ты? До сих пор переживаешь? Помощь нужна? Не стесняйся, говори открыто.
Выпрямившись, расправив плечи и подняв подбородок, Шуйсян взглянула на неё свысока и бросила:
— В помощи нуждаешься ты.
— Что ты, — Цияо махнула, усмехаясь. — Меня Его Величество не бросал, наоборот, заботится.
Лин Сяо заботится только о благополучии Жо Лань и мирном правлении без хватки на загривке от Лао Ху.
— Ты!.. — задохнулась Шуйсян, сжимая кулаки.
— Не нервничай. Плохо сказывается на здоровье. Ты же следишь за здоровьем со вчерашнего ужина.
Вчерашняя еда была до мелочей полезная и пресная. Ни грамма вредности в продуктах, а в потребляющем лучше не упоминать.
— Успокойтесь, — голос Инхуа потонул в мощном звуке:
— Ты испортила мой ужин?! — Шуйсян подпрыгнула и бросилась.
— Держи дистанцию! Эту войну неприятной еды начала ты!
Уворачиваясь, Цияо выставила ногу, о которую Шуйсян запнулась. Её полёт короткий, ярким благодаря слоям одежды высшего качества и, к усладе, громким, со столбом пыли.
Два коротких вскрика. Один от Моли, другой от Шуйсян, которая с затяжным началом зарыдала, дёргаясь.
Довольная усмешка Цияо дополнялась, хихиканьем. Тихий смех скорее походил на перезвон или удары мелких камешков. Вроде есть, а вроде незаметно.
Цияо завертела головой, пытаясь найти источник. Но громкая Шуйсян не давала точно определить место.
Белый «хвостик» мелькнул между каменных ваз, наполненных водой с небольшими статуэтками бабочек, стрекоз и лягушки.
— А!
— … — Цияо только и почувствовала удар в живот и таран, поваливший её на твёрдую каменную дорожку.
Красная, растрёпанная, в пыли Шуйсян кричала, усаживаясь и занося руку для удара.