Страница 4 из 32
– Я морально готовлюсь.
– Расслабься. Не шкаф.
Он садится за стол, смотрит на меня с осторожностью человека, которому сейчас могут предложить либо отпуск, либо семейную психотерапию.
Я достаю конверт.
– Это тебе. То есть нам.
– Нам?
– Открой.
Он берет конверт. Открывает, достает фотографию.
Сначала смотрит на нее. Потом на меня.
– Ого, – произносит тихо. – Где ты это нашла?
– В коробке. Среди зимы, лета и пакета с пакетами.
Он улыбается.
– Мы тут смешные.
– Молодые.
– Это одно и то же?
– Почти.
Он рассматривает фото дольше, чем я ожидала. Мне хочется верить, что он тоже вспоминает тот отпуск.
Как мы ели горячую кукурузу на пляже, как заблудились в городе, как он купил мне ужасную шляпу, а я носила ее весь день, потому что он был таким довольным.
Потом Игорь достает билеты.
Молчит.
Я не выдерживаю:
– Это море. На несколько дней. В конце месяца. Сюрприз.
Игорь поднимает глаза.
– Ты серьезно?
– Абсолютно. Два билета. Хороший отель. Никаких детей, кастрюль, работы и разговоров про Сергея Палыча.
– Сергей Палыч будет скучать.
– Пусть. Ему полезно.
Он смотрит на билеты, потом снова на фотографию. Я жду радости. Не бурной, Игорь вообще не из тех, кто прыгает по кухне и кричит: «Море!»
Если он однажды так сделает, я сначала вызову скорую, потом уже обрадуюсь.
Но я жду хотя бы света в глазах.
Он есть. Кажется.
– Неожиданно, – говорит супруг.
– В этом и есть смысл сюрприза.
– Просто… надо будет посмотреть по работе.
У меня внутри что-то маленькое делает шаг назад.
– Ты же сказал, командировок нет.
– Командировок нет. Но могут быть дела.
– Игорь, дела есть всегда.
– Я понимаю.
– Это четыре дня.
– Я понимаю, Вера.
Он говорит спокойно, не раздраженно.
И все равно мне хочется забрать билеты и спрятать обратно, как будто я показала что-то слишком личное, а человек не понял, что с этим делать.
Но потом он берет мою руку.
Осторожно берет. Неловко даже.
– Спасибо, – говорит вроде бы искренне. – Правда. Это очень… хорошо.
Снова это слово. Хорошо.
Но его ладонь теплая. И я решаю не придираться. Не сегодня.
– Я подумала, нам надо немного побыть вдвоем, – говорю я, стараясь не оправдываться. Но звучит именно так. – А то мы как-то все время рядом, но не вместе…
Игорь смотрит на меня внимательно. На секунду мне кажется, что сейчас начнется важный разговор. Один из тех разговоров, которые мы годами откладываем, потому что то дети, то работа, то устали, то поздно, то завтра.
– Да, – говорит он наконец. – Ты права.
Я улыбаюсь.
– Запишем этот момент. Игорь Лебедев сказал, что я права.
– Не увлекайся. Один раз в год.
– Я успела.
Мы оба смеемся. И смех у нас выходит нормальный, домашний. Не как в кино, не как на чужих фотографиях, а наш. Немного усталый, немного кривой, но живой.
Позже Игорь уходит в кабинет «на полчаса проверить почту». Я знаю эти полчаса.
Они легко размножаются и к полуночи превращаются в полноценный рабочий вечер. Но сегодня я не злюсь.
Я убираю со стола, ставлю фотографию у ноутбука и снова смотрю на нас молодых.
На снимке Игорь держит меня крепко. Я смеюсь. Море за спиной белеет от солнца.
Мы еще не знаем, сколько всего будет впереди.
Сколько радости, усталости, бессонных ночей, детских температур, кредитов, отпусков, ссор из-за ерунды, примирений, ремонтов и молчания.
Мы не знаем, что однажды я буду сидеть на кухне в сорок лет и покупать билеты к морю, чтобы вернуть то, что когда-то казалось само собой разумеющимся.
Я провожу пальцем по краю фотографии.
Как фотограф, я знаю: иногда кадр кажется нормальным. Резкость есть, свет выставлен, лица не смазаны, горизонт почти ровный. Смотришь – вроде все правильно.
А потом понимаешь: души в нем нет.
Наш брак давно снят в режиме «авто». Камера сама выбирает выдержку, диафрагму, баланс белого.
Картинка выходит приемлемая. Для семейного альбома сойдет. Можно показывать родственникам, можно ставить на заставку, можно говорить: «У нас все хорошо».
Но я вдруг очень хочу перейти на ручные настройки.
Пусть сначала будет неудобно. Пусть кадры выйдут пересвеченными или темными. Пусть придется снова учиться смотреть, а не просто видеть.
Из кабинета доносится голос Игоря. Он говорит по телефону вполголоса.
Наверное, работа. Конечно, работа.
Я закрываю коробку со старыми фотографиями и оставляю конверт с билетами на столе.
Море ждет.
И мне хочется верить, что мы тоже еще можем друг друга дождаться.