Страница 13 из 32
Глава 7
Глава 7
– Ты серьезно?
– На удивление.
– Одна?
Я пожимаю плечами.
– Пока не знаю. Но точно не с тобой.
Вот это я говорю даже для себя неожиданно.
Слова вылетают раньше мыслей.
Игорь смотрит на меня внимательно.
– Что значит – не знаешь?
– Значит, я еще не решила, с кем мне ехать и зачем. Но я точно знаю, что если останусь здесь до приезда детей, то либо прощу тебя слишком быстро, либо разобью что-нибудь слишком дорогое. Оба варианта мне не нравятся.
– Вера, давай поговорим нормально.
– Мы уже поговорили. Нормально для обстоятельств. Никто не умер, сахарница жива.
– Ты не можешь просто взять и уехать.
– Могу. У меня паспорт, билет и сорок лет опыта в собирании чужих вещей по дому. Свои как-нибудь соберу.
– А дети?
– Дети на сессии. И я не собираюсь впутывать их в это раньше времени.
– Я не об этом.
– А о чем?
Он не отвечает.
Я выхожу из кухни в комнату. Открываю шкаф. Достаю чемодан с верхней полки. Он падает мне на плечо, и я шиплю.
Игорь появляется в дверях.
– Дай помогу.
– Не надо.
– Вера.
– Игорь, если ты сейчас героически поможешь снять мне чемодан, брак от этого не восстановится.
Он все равно делает шаг, но я уже ставлю чемодан на кровать.
Молния заедает. Конечно.
В драматические моменты молнии всегда заедают. Это их вклад в литературу.
Я дергаю сильнее.
– Да откройся ты, – говорю чемодану.
– Может, не сегодня? – тихо говорит Игорь.
Я замираю.
– Что не сегодня?
– Не уезжай. Давай вечером поговорим. Я все объясню.
– Ты уже начал объяснять. У тебя плохо получается.
– Потому что ты не слушаешь.
Я медленно поворачиваюсь к нему.
– Серьезно?
Он закрывает глаза на секунду.
– Я не так сказал.
– А как ты хотел?
– Я хочу, чтобы ты поняла, что все не так просто.
– Знаешь, что меня поражает? – говорю я, открывая чемодан. – Когда вы приходите домой в одиннадцать вечера и говорите «встреча», все очень просто. Когда жена находит фотографию – сразу все сложно.
Я достаю с полки футболки. Кладу в чемодан. Одну, вторую, третью.
– Ты сейчас делаешь назло, – говорит Игорь.
– Нет. Назло я бы взяла твой любимый свитер и случайно постирала его на девяноста градусах.
– Очень смешно.
– Мне не очень.
Супруг садится на край кровати. Руки сцеплены.
– Она мне не нужна, – говорит он отрешенно.
Я кладу в чемодан купальник.
– Тогда зачем?
– Я почувствовал себя… живым.
Я поднимаю глаза.
– Поздравляю. Я, видимо, все эти годы жила с декоративным трупом.
– Вера.
– Нет, правда. Это очень популярная мужская формулировка. «Я почувствовал себя живым». А жена в этот момент что чувствует? Себя мебелью? Бытовой техникой? Абонементом на стабильность?
– Я не хотел, чтобы так вышло.
– Никто никогда не хочет, чтобы так вышло. Все просто идут, переписываются, встречаются, улыбаются, кладут руки на талии. А потом очень удивляются: надо же, вышло.
Я иду в ванную за косметичкой. Там все мелкое, нужное и раздражающее: крем, щетка, шампунь в маленькой бутылке, которую я берегу «для поездки». Вот и поездка.
Правда, придется где-то переждать до нужной даты, но это не проблема.
Сниму недорогую гостиницу.
Здесь точно не смогу остаться.
Игорь идет за мной.
– Ты мне мстишь?
– Нет.
– Тогда зачем уезжаешь?
Я открываю зеркальный шкафчик.
В зеркале мы стоим рядом. Он – высокий, растерянный, красивый даже сейчас, что особенно несправедливо.
Я – с заколотыми кое-как волосами и лицом женщины, которая не планировала сегодня уезжать из дома.
– Потому что я не хочу сидеть здесь и смотреть, как ты ходишь по квартире виноватым привидением, – говорю я. – Не хочу ждать, когда ты решишь, насколько сильно запутался. Не хочу готовить ужин человеку, который спрашивает, зачем я смотрела фотографию.
Он вздрагивает.
– Я сказал глупость.
– Да. И это была очень информативная глупость.
Я закрываю косметичку.
– Мне нужно выйти из этой квартиры. Физически. Иначе я начну приспосабливаться. А я очень хорошо умею приспосабливаться, Игорь. Слишком хорошо.
Он смотрит на меня, и мне вдруг становится почти жалко его. Почти.
Это опасное чувство. С него начинаются все быстрые прощения.
Я прохожу мимо.
– У тебя работа, ну куда ты собралась?
– Ноутбук возьму.
– Клиенты.
– Переживут.
Я кладу косметичку в чемодан. Достаю конверт из ящика стола. Билеты.
Старая фотография выпадает на пол.
Мы оба смотрим на нее.
Там мы молодые. Я в смешной шляпе, Игорь в белой футболке, оба загорелые и еще не знаем, что двадцать лет – это не просто цифра, а склад вещей, обид, привычек, смешных историй, недосказанностей и чеков из супермаркета.
Игорь наклоняется, поднимает снимок.
Он держит фотографию, как доказательство. Только я не понимаю, чего именно.
– Я не хочу все разрушить, – говорит он.
– Тогда надо было начинать с этого пункта раньше.
– Можно все исправить.
Я беру у него снимок.
– Возможно. Но не сегодня утром. И не пока ты произносишь фразы, в которых виновата моя внимательность.
Он опускает руку.
– Я могу поехать с тобой.
– Нет.
– Почему?
– Потому что я не хочу смотреть на море и думать, проверяешь ли ты телефон под столом.
– Я удалю ее номер.
– Как великодушно.
Закрываю чемодан. Молния, на удивление, поддается. Видимо, даже она понимает, что спорить бесполезно.
В прихожей я надеваю кроссовки. Не самые красивые, зато удобные.
Очень символично. Красивое в моей жизни сегодня явно переоценено.
Игорь стоит рядом.
– Ты хотя бы скажи, куда именно едешь.
– В билете написано.
– Вера.
– На море, Игорь. Туда, где вода, чайки и люди в шлепанцах. Географически достаточно точно.
– Я буду звонить.
– Не надо часто.
– А если что-то случится?
– Тогда я позвоню сама.
Он молчит.
Я беру сумку, чемодан. Он тянется к ручке чемодана.
– Дай я донесу до такси.
Я смотрю на его руку.
– Донеси.
Пусть донесет. В этом нет прощения. Чемодан и вправду тяжелый.
Мы выходим из квартиры. Лифт едет долго, как будто тоже хочет избежать этой сцены.