Страница 62 из 95
Глава 9. Двенадцать узлов
Глава 9. Двенадцать узлов
К половине девятого утра мастерская Эсмиры уже напоминала ателье ровно настолько, чтобы в ней можно было работать, и ровно недостаточно, чтобы Эврайна перестала скучать по собственному раскройному столу.
Два стола действительно пришлось сдвинуть. Один был длинным, но узким, второй — почти квадратным и с засохшими пятнами краски по краю. Мира накрыла оба плотным льном, после чего заявила, что теперь они выглядят одинаково плохо и потому вполне подходят друг другу. Госпожа Рейна одобрительно хмыкнула, госпожа Сол без единого слова выровняла край полотна и поставила сверху коробку с булавками.
Окна мастерской выходили на крыши центрального квартала. Света было больше, чем на улице Фонарщиков, зато каждый раз, когда снизу открывалась дверь галереи, до второго этажа доносился приглушённый звон колокольчика, и Эврайна по привычке поднимала голову, ожидая нового клиента.
Клиентов сегодня не должно было быть.
Новые заказы она не принимала. Существующие пять лежали на столе, два из них требовалось закончить до конца недели. Ткани, обещанные Сайрой, доставили утром по новому адресу и вместе с ними прислали записку: «Десять дней. Я считаю».
Эврайна ответила: «Я тоже».
После этого стало немного легче.
Потому что цифры были понятнее Гильдии.
За аренду мастерской нужно заплатить через десять дней. Двум мастерицам уже заплатила семья Лаверии. Мире обещана полная неделя. Для двух заказов ткань есть, для третьего достаточно прежних запасов. Если сегодня закончить тёмно-зелёное платье госпожи Лейн, завтра можно будет получить остаток оплаты.
А до Бала двенадцати домов оставалось семь дней.
Вот эта цифра была значительно хуже остальных.
— Вы третий раз прошиваете одно место, — заметила госпожа Рейна.
Эврайна посмотрела на рукав в руках.
Действительно.
Шов получился ровным и совершенно ненужным.
— Прекрасно.
Она осторожно распорола последние стежки обычным инструментом.
Не серебряным.
Свободный резец оставался за королевской печатью в её собственном доме.
— Думаете не о платье, — сказала Рейна.
— Это настолько заметно?
— Когда человек смотрит на рукав так, будто тот должен признаться в государственной измене, заметно.
Мира фыркнула.
Эврайна подняла на неё взгляд.
— У тебя есть работа.
— Есть. Поэтому я молчу.
— Ты только что...
— Уже молчу.
Сол, до сих пор не произнёсшая ни слова, сказала:
— Хорошая помощница.
— Не поощряйте её.
Мира довольно улыбнулась.
Эврайна снова взялась за рукав и на этот раз заставила себя думать только о работе.
Почти получилось.
Она успела правильно посадить манжету, проверить второй рукав и объяснить Мире, почему внутренний шов нельзя затягивать сильнее только потому, что снаружи его никто не увидит.
— Если плохой шов не видно, он всё равно остаётся плохим, — сказала Эврайна.
— Я запомню.
— Лучше переделай.
— Уже не настолько нравится ваша мудрость.
Внизу звякнул колокольчик.
Эврайна подняла голову.
Шаги на лестнице она узнала раньше, чем дверь открылась.
И от этого немного рассердилась на себя.
Тейр вошёл без сопровождающих, но в официальном мундире. В одной руке он держал длинный плоский футляр из тёмного дерева, в другой — две папки, перевязанные королевскими лентами.
Выглядел он человеком, который либо почти не спал, либо решил превратить усталость в государственную тайну.
Мира посмотрела на него, потом на Эврайну.
— Я ничего не скажу.
— Я ничего не спрашивала.
— Именно поэтому и предупредила.
Рейна поднялась.
— Нам уйти?
— Нет, — ответила Эврайна. — Пока продолжаем работу.
Тейр поставил футляр на свободный край стола.
— Доброе утро.
— Это ещё предстоит выяснить.
В его глазах мелькнуло знакомое выражение.
— Значит, надпись вы увидели.
Игла в руке Эврайны остановилась.
Мира вопросительно посмотрела на неё, но ничего не спросила.
— Увидела.
— Обе строки?
— И знак.
Тейр кивнул.
— Хорошо.
Эврайна отложила рукав.
— Нет.
— Что именно?
— Не «хорошо».
Он понял сразу.
Это было одним из его наиболее раздражающих достоинств.
— Мира, — сказала Эврайна, — возьми госпожу Рейну и госпожу Сол и закончите подкладку у окна. Если что-то понадобится, спросишь.
— Я умею не слушать, — сообщила Мира.
— Ты умеешь делать вид.
— Тоже полезный навык.
Они отошли к дальней стороне мастерской.
Расстояние было не настолько большим, чтобы превратить разговор в тайну, поэтому Эврайна говорила негромко.
— Вы знали о постановлении утром.
— Да.
— И не предупредили.
— Да.
Никаких оправданий.
Ей это нравилось и раздражало одновременно.
— Почему?
— Потому что копия поступила в моё управление через официальный канал Гильдии. С этого момента я должен был исходить из того, что любые мои сообщения вам могут стать известны людям, заинтересованным в содержимом ателье.
— Можно было прислать человека.
— Которого никто не заметит возле мастерской, за которой уже наблюдает центральное управление?
— Значит, вы были уверены, что Дорс придёт лично.
— Нет. Но считал вероятным.
Эврайна скрестила руки.
— И решили, что проще позволить мне полдня считать вас предателем.
Тейр несколько секунд молчал.
— Нет. Проще не было.
Ответ оказался не тем, которого она ожидала.
— Тогда почему?
— Потому что если бы Дорс хотя бы заподозрил, что мы действуем согласованно, он потребовал бы передать вещи в нейтральное хранилище до разрешения спора между ведомствами. Я мог защитить помещение только в момент официального опечатывания, пока все спорные предметы физически находились внутри и уже были внесены в королевскую опись.
Эврайна поняла.
Не сразу.
Но поняла.
— Вы позволили ему считать, что я злюсь на вас.
— Вы действительно злились.
— Очень удобно.
— Именно поэтому выглядело убедительно.
Она прищурилась.
— Не пользуйтесь этим.
— Не собираюсь.
— Я серьёзно.
Тейр перестал выглядеть устало-насмешливым.
— Я тоже.
Эврайна выдержала его взгляд.