Страница 49 из 95
Эврайна впервые подумала, что при других обстоятельствах они могли бы познакомиться совсем иначе.
— Мой дар начал слабеть три года назад, — сказала Алейса. — По крайней мере, так утверждает Гильдия.
Тейр сразу повернулся.
— Кто именно утверждает?
— Специалисты, которых приглашал отец. Сначала обычная проверка. Потом ещё одна. Через год нам сообщили, что родовой контур Торнов нестабилен.
— У вас самой появились проблемы?
Алейса задумалась.
— Я стала чаще ошибаться в больших проектах. Не в расчётах. В ощущении. Раньше смотрела на чертёж и сразу понимала, что какая-то опора стоит не там. Последний год такого почти не происходит.
Эврайна почувствовала знакомый холод.
— До венечной вышивки.
— Да.
— То есть проблема появилась раньше.
— Именно.
Тейр подошёл ближе.
— И Гильдия предложила решение?
— Союз с домом, имеющим сильную родовую печать.
— Аркро.
— Не сразу. Обсуждались ещё два дома. Но после того, как Сорвейн вошёл в старшую коллегию Совета, его печать признали одной из наиболее устойчивых среди младших глав великих родов.
Эврайна медленно посмотрела на Тейра.
Они оба подумали об одном.
К тому времени печать Сорвейна уже много лет усиливалась её даром.
Если люди, устроившие скрытый перенос, искали особенно мощный родовой контур, то сами же могли сделать Аркро идеальным кандидатом.
— Когда вашему отцу впервые предложили именно этот союз? — спросил Тейр.
— Около четырёх месяцев назад.
Сорвейн говорил, что Торны сделали предложение три месяца назад.
Разница была небольшой.
Но теперь у неё появилось значение.
— Кто предложил первым? — спросила Эврайна. — Ваш отец или Гильдия?
Алейса помолчала.
— Я считала, что отец.
— А теперь?
— Теперь вспоминаю, что примерно за месяц до начала официальных переговоров у нас несколько раз бывал мастер из центрального управления Гильдии. Я не присутствовала на их разговорах.
Тейр спросил:
— Имя?
— Мастер Реван Дорс.
Эврайна не знала его.
По лицу Тейра тоже нельзя было понять, знакомо ли ему имя.
— Запишу, — сказал он.
— Это что-то даёт?
— Пока только человека, с которым можно связать несколько дат.
Алейса кивнула.
— Отец сказал, что брак с Аркро должен закрепить дар Торнов в следующем поколении и остановить моё ослабление.
Эврайна посмотрела на свадебное платье.
— А скрытый узор делает обратное.
— Мы ещё не доказали, что он забирает ваш дар, — напомнил Тейр.
— Тогда что вы предлагаете назвать линию, которая выходит из её родового знака, проходит мимо жениха и ждёт неизвестного получателя?
— Именно так и назвать.
Эврайна вздохнула.
— Вы невыносимы.
— Зато потом не приходится объяснять суду, почему предположение записано как факт.
Алейса вдруг сказала:
— Мне это нравится.
Эврайна посмотрела на неё.
— Что именно?
— Что он вам возражает.
— Иногда мне тоже. Очень редко.
— Я не об этом. Рядом с Сорвейном люди либо соглашаются, либо начинают доказывать ему, что он не прав. А лорд Лаверн просто уточняет.
— Не переоценивайте. Он способен уточнять до рассвета.
— Если потребуется, — спокойно подтвердил Тейр.
Алейса впервые за вечер рассмеялась по-настоящему.
Недолго.
Но после этого лицо её немного изменилось.
Страх никуда не делся.
Зато она снова стала похожа на женщину, способную принимать решения.
Эврайна вернулась к платью.
— Вы сказали, что перед примеркой работали над условием брачного договора.
— Да.
— Что это было?
Алейса опустила глаза.
— Право на мои проекты.
— Объясните.
— После свадьбы всё, что создаёт человек, работающий от имени великого дома, может считаться собственностью этого дома, если договором не предусмотрено другое. Я хотела отдельный пункт: мои архитектурные проекты остаются моими, даже если я становлюсь леди Аркро.
Эврайна невольно посмотрела на неё внимательнее.
— Сорвейн возражал?
— Мы ещё не успели обсудить окончательную формулировку.
— Но вы собирались.
— Да. Я подготовила четыре страницы замечаний. После примерки открыла их и не могла понять, зачем так цеплялась за этот пункт. Мне казалось совершенно естественным, что после свадьбы всё должно принадлежать дому мужа.
Она замолчала.
— А сейчас?
— Сейчас мне хочется вернуться домой и сжечь брачный договор.
— Лучше не надо, — сказал Тейр. — Он может оказаться полезным.
Алейса посмотрела на него.
— Вы всегда так разрушаете красивые намерения?
— Профессионально.
Эврайна невольно улыбнулась.
— Он прав. Бумаги пока не трогайте.
— Хорошо.
Алейса встала и снова подошла к столу.
— Вы можете понять, какая часть узора заставила меня передумать?
Эврайна долго изучала платье.
— Нет.
— Совсем?
— Я могу предположить, что линии вокруг груди и рук связаны с вашими решениями и работой, потому что на других вещах похожие узлы находились возле тех участков, которые соответствовали утраченным способностям. Но если скажу больше, начну придумывать.
— Значит, платье нельзя надевать.
— Я бы не надела.
— Тогда дома возникнут вопросы.
— Скажите, что нашли недостаток в посадке.
Алейса посмотрела на неё.
— В платье лучшего дома столицы.
Эврайна придирчиво осмотрела талию.
— Здесь действительно можно сделать лучше.
— Вы серьёзно?
— Абсолютно.
Она подтянула ткань на манекене и показала складку у левого бока.
— При движении эта часть потянет юбку назад. Не катастрофа, но я бы переделала.
Алейса подошла ближе.
— Я этого не заметила.
— Для этого существуют портнихи.
— Дом Вельт тоже состоит из портних.
— Хороших.
— А вы лучше?
Эврайна собиралась автоматически ответить, что нет.
Потом посмотрела на складку ещё раз.
— В этом месте — да.
Тейр поднял брови.
— Запомню дату.
— Что?
— Вы признали собственное преимущество без трёх оговорок.
— Вы сегодня особенно разговорчивы.
— Видимо, поздний час.
Алейса провела пальцем возле складки, не касаясь золотой вышивки.
— Значит, я могу сказать, что принесла платье вам на исправление.
— Можете.