Страница 40 из 95
Глава 6. Семь украденных лет
Глава 6. Семь украденных лет
Копия их брачной регистрации занимала половину старого письменного стола, и Эврайна с неприятным удивлением думала о том, как мало места требуется бумаге, чтобы вместить семь лет человеческой жизни.
Три листа.
Два контрольных слепка венечной связи.
Отдельная полоса плотной серой бумаги, на которой золотом проступал рисунок, сделанный в день свадьбы.
Внизу, почти у самого края, стояли две подписи.
Сорвейн Аркро.
Эврайна Мерсель.
Когда-то она выводила свою медленно, стараясь, чтобы буквы не дрогнули от волнения.
Теперь Эврайна смотрела на ту подпись как на след человека, которого знала очень хорошо и одновременно почти не помнила.
За окнами второго этажа начиналось обычное утро улицы Фонарщиков. На первом этаже Мира принимала у поставщика два рулона льна, Брина что-то громко доказывала ему насчёт качества ткани, а мастер Рист предупреждал рабочих, чтобы те не касались свежей штукатурки возле лестницы.
А наверху сидели четыре человека, ради разговора которых Тейр настоял закрыть дверь бывшей конторы.
Сорвейн приехал без парадной мантии.
Она по-прежнему находилась здесь, запечатанная в длинном деревянном коробе и внесённая в опись королевской службы.
Остер Вейль выглядел старше, чем в вечер развода. Вероятно, дело было не в прошедших днях, а в том, что сегодня ему уже некуда было отступать за церемониальными формулами.
Тейр стоял у письменного стола.
— Начнём с того, что мы действительно можем подтвердить, — сказал он.
Эврайна села напротив документов.
Сорвейн остался у окна.
— В день заключения брака между вами был создан официальный венечный контур. Это никто не оспаривает. Основная регистрация подлинная, подписи подлинные, печати подлинные.
— Пока всё очень обнадёживает, — сказала Эврайна.
Тейр бросил на неё короткий взгляд.
— Дальше станет хуже.
— Вот теперь больше похоже на правду.
Остер Вейль опустил глаза.
Тейр указал на золотой рисунок.
— Это контрольный слепок исходной структуры. Такие документы хранятся отдельно от обычного брачного реестра именно потому, что на них остаётся магический рисунок обеих сторон в момент соединения.
Эврайна раньше никогда его не видела.
— Почему его не показывают супругам?
— Обычно нет необходимости.
— Очень удобное выражение.
— Сегодня я с вами спорить не буду.
— Это настолько плохо?
Тейр помолчал.
— Да.
Сорвейн отошёл от окна.
— Говорите.
Тейр взял узкую королевскую пластину, ту самую, которую использовал при проверке скрытых узоров, и провёл над старым слепком.
Сначала ничего не произошло.
Потом в бумаге начали проступать дополнительные линии.
Эврайна наклонилась ближе.
Она увидела их раньше остальных.
На стороне Аркро располагался знакомый дракон, только значительно проще, чем на парадных печатях рода. От него расходились несколько мощных линий, соединённых в устойчивую сеть.
Со стороны Мерселей находилась раскрытая ладонь со звездой.
Но теперь ладонь не была пустой.
Из неё выходило множество тончайших нитей.
Сотни.
Они переплетались, соединялись, расходились, снова встречались, создавая рисунок настолько сложный, что Эврайна сначала не сумела понять его целиком.
Внутри что-то отозвалось.
Не вспышкой.
Узнаванием.
Она уже видела подобное два дня назад, когда коснулась мантии Сорвейна и золотые орнаменты покрыли окна улицы.
— Это моё, — произнесла она.
Тейр кивнул.
— Ваш исходный след.
Сорвейн быстро посмотрел на него.
— Исходный?
— До того, как венечная структура начала работать.
Остер закрыл глаза.
Эврайна заметила.
— Вы знали.
Старый мастер сразу открыл их.
— Не так, как вы думаете.
— Вы видели этот рисунок в день нашей свадьбы?
— Частично.
— Что означает «частично»?
Он провёл ладонью по лицу.
— Я видел большой неоформленный резерв.
— Неоформленный?
— Ваш дар не соответствовал ни одной категории, которую использовала Гильдия для обычного венечного соединения. Не огонь. Не защитная сила. Не способность усиливать землю, кровь или родовую печать напрямую.
— И поэтому меня назвали бездарной?
— Не тогда.
Эврайна нахмурилась.
— Что?
Остер посмотрел на золотой рисунок.
— В день свадьбы я записал, что у невесты существует неидентифицированный магический отклик.
Сорвейн оттолкнулся от подоконника.
— Мне никто этого не говорил.
— Потому что сам по себе отклик ещё не считался проявленным даром. Он мог оформиться через неделю. Через год. Иногда такое происходит после рождения ребёнка, после принятия нового имени, после сильного изменения положения человека.
Эврайна не стала спрашивать, почему за семь лет никто не вернулся к первоначальной записи.
Ответ уже начинал угадываться.
— Что произошло дальше?
Остер молчал.
Тейр положил рядом второй документ.
— Дальше к основному венечному контуру добавили служебную структуру.
Сорвейн подошёл к столу.
— Какую?
— Вот эту.
Тейр провёл пластиной ближе к краю.
Эврайна увидела знакомый маленький знак.
Круг.
Три пересекающиеся нити.
Дуга.
Тот самый, который они находили на одежде других женщин.
Из него выходила тонкая золотая линия и соединялась не с ладонью Мерселей, а с драконом Аркро.
— Зачем? — спросила Эврайна.
Остер ответил:
— Для стабилизации.
Она повернулась к нему.
— Моего дара?
— Брака.
— Не понимаю.
— В великих домах неоформленный магический резерв считался источником риска. Особенно если один супруг уже обладал сильной родовой печатью. Нам предписывали вводить временный стабилизирующий контур до того момента, пока второй дар не определится.
— Кто предписывал?
— Гильдия.
— Вы сами создали эту линию?
— Нет.
Ответ прозвучал быстро.
Но в этот раз не испуганно.
Остер заранее знал, что вопрос прозвучит.
— Венечную основу для браков великих домов готовили в центральной мастерской. Я выполнял соединение и отвечал за правильность внешней структуры. Служебные нити приходили уже встроенными.
Эврайна посмотрела на Тейра.