Страница 4 из 95
И именно этот короткий смех окончательно уничтожил последние остатки желания Эврайны сохранить хотя бы видимость достоинства их брака.
Не её достоинства.
Его.
— Ты серьёзно?
— Совершенно.
— Эврайна, оно стоит меньше годового содержания, которое я тебе предлагаю.
— Тем легче тебе будет с ним расстаться.
— Это развалина.
— Значит, я не нанесу дому Аркро непоправимого ущерба.
Уголок его рта дёрнулся.
— Ты хоть знаешь, где находится улица Фонарщиков?
— В западной части Старого квартала.
— Там приличные люди не живут уже лет двадцать.
— Прекрасно. Никто не станет обсуждать мой развод за соседним забором.
— В здании никто не работал много лет.
— Значит, мне не придётся увольнять прежних работников.
Сорвейн перестал улыбаться.
— Что ты собираешься с ним делать?
Эврайна посмотрела на строчку.
Бывшее ателье.
Ответа она не знала.
В детстве она любила сидеть в мастерской матери, пока та выбирала ткани и спорила с портнихами. Позже, когда семейное состояние пошатнулось, Эврайна научилась переделывать собственные платья, потому что покупать новые к каждому приёму стало невозможно.
После замужества Сорвейн однажды увидел её за работой и удивился.
«Зачем тебе это? У нас достаточно денег».
Она больше не шила при нём.
Семь лет спустя он собирался подарить ей достаточно денег, чтобы она никогда не занималась ничем вообще.
— Пока не решила.
— Тогда возьми Риаль.
— Нет.
— Городской дом.
— Нет.
— Деньги без поместья.
— Нет.
Он посмотрел на неё с явным раздражением.
— Ты отказываешься от имущества, которое стоит в несколько десятков раз больше, ради заброшенного здания?
— Да.
— Почему?
Эврайна сложила перечень.
— Потому что здание станет моим. Не пожизненно, пока дом Аркро великодушно разрешает мне там находиться. Не до тех пор, пока Совет не изменит правила. Не при условии, что я проведу девять месяцев в году там, где меня никто не увидит. Моим.
Сорвейн ничего не сказал.
Тишина вокруг стала иной.
До этого присутствующие наблюдали развод знатного человека.
Теперь они слушали спор.
— Передайте мне ателье без ограничений, — продолжила Эврайна. — Полное право собственности. Кроме того, я оставляю личные вещи, которые привезла в дом до брака, и те украшения, что были подарены мне лично, а не выданы из сокровищницы Аркро.
— И содержание?
Она на мгновение задумалась.
Было бы очень красиво отказаться и от денег.
Красиво и чрезвычайно глупо.
Эврайна не знала, сколько потребуется на восстановление здания. Не знала даже, пригодно ли оно для жизни. Независимость не означала необходимости завтра же начать голодать ради эффектного жеста.
— Первый год, — сказала она. — Содержание, предусмотренное брачным договором, выплачивается мне полностью. После этого прекращается.
Сорвейн удивился.
— Ты могла получать его пожизненно.
— Могла.
— И сама отказываешься?
— Через год.
— Зачем?
— Потому что к тому времени я намерена понять, каким образом жить без твоих денег.
Это прозвучало спокойнее, чем она себя чувствовала.
Сорвейн долго смотрел на неё.
— Ты никогда не занималась делами.
Эврайна почти улыбнулась.
— Значит, у меня впереди несколько занимательных открытий.
— Управление недвижимостью — не игра.
— Я запомню.
— Я пытаюсь не унизить тебя.
— Тогда перестань объяснять мне, на что я неспособна, перед залом, который только что услышал, что я семь лет была недостаточно полезна твоему роду.
Он замолчал.
Мастер Норвей опустил глаза, однако Эврайна заметила, что мужчина едва заметно кивнул.
Сорвейн провёл ладонью по краю стола.
— Хорошо. Ателье твоё.
— И пункт о проживании вне столицы исключается.
— Эврайна.
— Иначе соглашения не будет. Брак ты расторгнешь и без меня, а имущество придётся делить по суду. Думаю, свадьбу с леди Торн это несколько задержит.
Она не планировала произносить последнее предложение.
Но оно сработало.
Сорвейн бросил быстрый взгляд в сторону Алейсы.
— Исключите пункт, — приказал он поверенному.
Мастер Норвей немедленно взял перо.
— Полное право собственности на здание по улице Фонарщиков, семнадцать, переходит госпоже Эврайне Мерсель после завершения венечного расторжения. Годовое содержание выплачивается в течение двенадцати месяцев равными долями. Ограничение места проживания исключается.
— И долги здания, если они есть? — спросила Эврайна.
Поверенный замялся.
Сорвейн усмехнулся.
— Я же говорил, что это развалина.
— Долги?
— Налоговых нет, — быстро ответил мастер Норвей. — Однако числятся неоплаченные городские сборы за обслуживание улицы и старое требование от Гильдии ремесленных домов.
— Сумма?
Он назвал её.
Эврайна поморщилась.
Не катастрофа.
Но заметно.
— Я принимаю их вместе со зданием.
Сорвейн покачал головой.
— Твоё упрямство иногда поражает.
— Жаль, что ты обнаружил это только сегодня.
На этот раз леди Корвел за спиной откровенно хмыкнула.
Пока поверенный переписывал документы, в зал вернулась музыка. Негромкая, почти осторожная. Гости снова начали разговаривать, однако никто уже не притворялся, будто не следит за происходящим.
Эврайна отошла к окну.
За стеклом лежала тёмная столица. Высокие шпили центрального квартала сияли золотыми контурами, над крышами медленно двигались огни воздушных экипажей, а далеко на западе тонули в вечерней дымке районы, где начиналась улица Фонарщиков.
Где-то там теперь находилось её имущество.
Единственное настоящее имущество.
Возможно, с дырявой крышей.
С долгами.
Без единого работника.
Она понятия не имела, что будет делать завтра утром.
И впервые за много лет эта неизвестность почему-то не только пугала.
— Ты всегда это умела?
Голос Алейсы прозвучал рядом.
Эврайна обернулась.
Будущая жена Сорвейна стояла в нескольких шагах, держа в руках бокал, к которому так и не притронулась.
— Что именно?
— Торговаться с ним.
— Нет.
— Тогда почему сегодня?
Эврайна посмотрела на неё внимательнее.
Вопрос не звучал насмешкой.