Страница 36 из 95
— Это часть проверки, — сказал Тейр раньше, чем ей пришлось выбирать ответ. — И не касается вас до тех пор, пока владелицы вещей не дадут согласие раскрыть сведения.
Сорвейн холодно посмотрел на него.
— А моя мантия касается меня?
— Безусловно.
Тейр снова поднёс пластину.
— Когда на неё переносили ваш венечный узор?
Сорвейн задумался.
— Два года назад. Перед зимней сессией Совета.
Эврайна вспомнила.
Тогда она ещё выбирала новую ткань для мантии вместе с управляющим гардеробом.
— Я была при переносе, — сказала она.
Оба мужчины посмотрели на неё.
— Мастер Вейль делал?
— Нет.
Эврайна заставила себя вспомнить.
Два года.
Большая гардеробная дома Аркро.
Сорвейн торопился на заседание.
Она сама сидела возле окна и просматривала приглашения.
— Молодой мастер из Гильдии. Остер только подписал разрешение на перенос.
— Имя? — спросил Тейр.
— Не помню.
— Я найду запись.
Сорвейн смотрел на скрытую линию, которой сам видеть не мог.
— Что она делает?
— Не знаю, — ответил Тейр.
— Вы проверяете подобные узоры десять дней и не знаете?
— Мы проверяем подобные узоры значительно меньше десяти дней, милорд. И я предпочитаю не придумывать ответ ради вашего спокойствия.
Сорвейн явно не оценил формулировку.
Эврайна почти оценила.
Она подошла ещё ближе.
На расстоянии вытянутой руки линия выглядела иначе.
Не просто золотой.
Внутри неё двигалось что-то тёплое, едва заметное.
Так двигался свет в её собственном венечном узоре перед тем, как он распустился.
Эврайна подняла руку.
Тейр заметил.
— Не резать.
— У меня нет резца.
Сорвейн быстро посмотрел на неё, но Тейр продолжил:
— И не пытайтесь воздействовать на структуру.
— Я хочу только коснуться ткани.
— Зачем?
Хороший вопрос.
Эврайна не знала.
И потому остановила руку.
Десять дней назад она прикоснулась бы, руководствуясь любопытством.
Теперь рядом с ней лежали записи нескольких женщин, чья жизнь изменилась из-за нитей, которых они не замечали.
Осторожность перестала казаться трусостью.
— Сорвейн, — сказала она. — Можно посмотреть ближе?
Он усмехнулся без веселья.
— Ты спрашиваешь разрешения коснуться моей мантии после семи лет брака?
— После развода.
Несколько секунд он молчал.
— Можно.
Эврайна подцепила край внешней золотой вышивки, не задевая скрытую линию.
Ничего.
Отпустила.
Посмотрела на Тейра.
— Обычная нить.
— Я вижу.
— Скрытая проходит ниже.
— Вижу область.
Она повернула ткань так, чтобы свет падал сбоку.
Тонкая линия проступила почти полностью.
У самого края драконьего крыла находился маленький узел.
Не такой, как у Лаверии.
Здесь петли были вытянутыми и уходили внутрь символа Аркро.
Эврайна нахмурилась.
— Этот узел соединён с печатью.
Сорвейн напрягся.
— С какой?
— С той, что погасла после развода.
Тейр посмотрел через пластину.
— Похоже.
— Похоже?
— Я не могу видеть начало линии так же отчётливо, как вы.
Эврайна наклонилась ещё ближе.
И почувствовала тепло.
Не от ткани.
От собственной ладони.
Совсем слабое.
Знакомое.
Точно такое же ощущение возникло в вечер развода под ключицей, прежде чем золотая вышивка начала распускаться.
Она отступила.
Тепло исчезло.
Шагнула вперёд.
Вернулось.
Тейр заметил её движение.
— Что?
— Не знаю.
— Это плохое начало ответа.
— Обычно вы произносите его первым.
— Что изменилось?
Эврайна не смотрела на него.
— Когда подхожу, начинает греться рука.
Сорвейн опустил взгляд на её пальцы.
— Магия?
— Возможно.
Тейр приблизил пластину к мантии.
Золотой отблеск в его глазах усилился.
— Линия реагирует на вас.
Эврайна медленно подняла руку.
— Не касайтесь, — сказал он.
Она остановилась в нескольких сантиметрах от ткани.
— Почему?
— Потому что я не знаю, что произойдёт.
— Я тоже.
— Это не аргумент за.
Сорвейн вдруг произнёс:
— Пусть.
Тейр повернулся к нему.
— Милорд.
— Если эта нить связана с моей печатью, я хочу знать как.
— Ваше желание знать не делает действие безопаснее.
— Но мантия моя.
Тейр посмотрел на Эврайну.
— Решение всё равно ваше.
Она могла отказаться.
Наверное, разумнее всего было именно так и поступить.
Снять мантию.
Запечатать её.
Проверить регистрацию.
Найти мастера, делавшего перенос.
Сравнить с другими узорами.
Собрать факты.
Эврайна уже почти опустила руку.
И тогда скрытая нить дрогнула.
Не от её прикосновения.
Сама.
Тонкая золотая линия вытянулась под вышивкой и на мгновение стала настолько яркой, что её увидел даже Сорвейн.
Он замер.
— Что это?..
Эврайна коснулась ткани.
Всего одним пальцем.
Мир вспыхнул золотом.
Не светом.
Узором.
На мгновение Эврайна перестала понимать, где заканчивается мантия Сорвейна и начинается всё остальное.
Золотая нить рванулась к её руке не снаружи, а из глубины ткани.
Тепло прошло через пальцы, ладонь, запястье.
Она отступила, но связь не оборвалась.
Сорвейн тоже шагнул назад.
Между ними натянулась тонкая светящаяся линия.
— Эврайна! — произнёс Тейр.
Она слышала.
Но одновременно слышала что-то ещё.
Не голос.
Не слова.
Скорее множество точных соответствий, которые раньше существовали где-то рядом с её сознанием, но не были ей доступны.
Шов.
Линия.
Форма.
Связь.
То, как одна часть рисунка удерживает другую.
То, где узор слаб.
Где навязан.
Где принадлежит человеку.
Где только притворяется его собственным.
Эврайна посмотрела на мантии Сорвейна — и впервые увидела её целиком.
Не одежду.
Систему.
Золотая сеть уходила от венечной регистрационной точки к погасшей печати Аркро. Несколько линий были разорваны после развода.
Но не все.
Одна оставалась.
Она тянулась к Эврайне.