Страница 32 из 95
Глава 5. Женщина, которую нельзя было заметить
Глава 5. Женщина, которую нельзя было заметить
На следующее утро Эврайна показала Тейру место, где скрытая сеть выходила из регистрационного знака.
Он проверил жакет Эсмиры сначала обычной королевской пластиной, потом второй — более узкой, с почти стёртыми символами по краю. На этот раз ему понадобилось значительно больше времени, чем накануне.
Эврайна не торопила.
Она стояла по другую сторону раскройного стола, придерживая край ткани, и наблюдала, как золотистый отблеск появляется в глазах Тейра всякий раз, когда он проводит пластиной над клеймом.
Брина успела открыть лавку напротив, мастер Рист со своими помощниками уже гремел где-то наверху, а первый утренний покупатель в пекарне на углу так долго выбирал между двумя булками, что Эврайна успела узнать его в лицо через чистую витрину.
В ателье пахло свежим деревом, тканью и строительной пылью.
Совсем не подходящая обстановка для открытия, которое могло заинтересовать половину королевских ведомств.
— Вы были правы, — сказал Тейр наконец.
Эврайна подняла взгляд.
— Хотелось бы когда-нибудь услышать это при более приятных обстоятельствах.
— Не привыкайте.
— Уже второй раз предупреждаете.
— Значит, опасаюсь не зря.
Он убрал пластину.
— Скрытая линия начинается внутри регистрационной точки. Не входит в неё позднее. Не проходит сверху. Она была частью структуры в момент, когда венечный контур признали законным.
Эврайна посмотрела на маленький знак.
— То есть человек, который встроил её позже, становится почти невозможной версией.
— Почти.
— Опять это слово.
— Я не исключаю возможность, которую ещё не проверил.
— Даже если она вам не нравится?
— Особенно если не нравится.
Эврайна невольно улыбнулась.
За несколько дней знакомства она уже поняла: спорить с Тейром было невозможно тем способом, к которому она привыкла в браке. Сорвейн обычно отстаивал решение. Тейр отстаивал точность формулировки.
Иногда это раздражало ещё сильнее.
Зато после разговора с ним мысль действительно становилась яснее.
— Что теперь? — спросила она.
— Я проверю старые правила регистрации. Вы продолжаете записывать всё, что сможете подтвердить документами или свидетелями. Скрытые узлы не трогаете.
— Мы это уже договорились.
— Вчера у вас было три вещи.
Тейр посмотрел в сторону двери.
— Сегодня перед ателье стоит ещё одна карета.
Эврайна проследила за его взглядом.
Действительно.
— Значит, у меня клиентка.
— Значит, слухи идут быстрее моей проверки.
— Не завидуйте.
— Я никогда не завидовал слухам. У них нет обязанности что-либо доказывать.
Он сложил бумаги.
— И ещё одно. Не объявляйте никому, что обнаружили связь с регистрационным знаком Гильдии.
— Я не собиралась.
— Хорошо.
— Лорд Лаверн.
— Да?
— Когда вы перестанете ожидать от меня самой глупой версии поведения?
Он задумался достаточно долго, чтобы Эврайна начала раздражаться.
— Когда перестану проверять людей по работе.
— То есть никогда.
— Скорее всего.
Она указала на дверь.
— Тогда сидите и проверяйте. Мне нужно работать.
Первой посетительницей оказалась не женщина с венечной вышивкой.
Она привезла то самое бальное платье, о переделке которого спрашивала два дня назад, и следующие полтора часа Эврайна занималась исключительно длиной юбки, линией талии и совершенно обычной проблемой слишком узкого рукава.
Это оказалось почти счастьем.
К полудню она окончательно поняла, что не хочет превращать своё ателье в место, куда приходят только с тайнами, испорченными браками и неизвестной магией.
Ей нравилось шить.
Нравилось, когда ткань переставала лежать бесполезным свёртком и начинала подчиняться форме человеческого тела. Нравилось находить решение, благодаря которому старое платье не выглядело старым. Нравилось слушать, как клиентка сначала уверяет, будто ненавидит собственные плечи, а через двадцать минут рассматривает их в зеркале и уже не пытается спрятать под лишним кружевом.
Нравилось даже считать стоимость работы.
Хотя последнее давалось тяжелее.
На третий день Эврайна впервые ошиблась в расчётах и обнаружила, что назначила цену за переделку вечернего платья почти ниже стоимости новой подкладки.
Брина смеялась минут пять.
Тейр, оказавшийся в этот момент в ателье с очередной папкой, не смеялся вообще.
Он просто спросил:
— Вы собираетесь зарабатывать?
— Именно таков общий замысел.
— Тогда стоимость материала должна находиться по другую сторону от вашего дохода.
— Спасибо. Мне уже объяснили.
— Дважды?
— Трижды. Брина особенно старалась.
На четвёртый день Эврайна завела настоящую книгу заказов.
На пятой странице появились отдельные столбцы: имя, вещь, срок, стоимость материала, стоимость работы, внесённая часть оплаты.
На шестой — расходы ателье.
На седьмой — расходы, которые Эврайна решила считать личными и не смешивать с делом.
Первую золотую корону она так и не тронула.
Монета лежала в маленькой деревянной коробке с надписью «Первый заказ».
Зато рядом постепенно появились другие.
Не подаренные.
Не положенные ей по брачному соглашению.
Заработанные.
За укороченные рукава.
За новое оформление воротника.
За переделанное бальное платье.
За дорожный костюм вдовы купца, которая сначала приехала исключительно посмотреть на «ту самую госпожу Мерсель», а через час заказала себе ещё и осенний плащ.
Первая часть содержания от дома Аркро тоже пришла.
Эврайна приняла деньги.
Отказываться от того, о чём она сама договорилась при разводе, было бы не независимостью, а нелепой попыткой произвести впечатление на человека, который даже не присутствовал.
Этими деньгами она заплатила городские сборы, рассчиталась с Ристом за крышу и заказала восстановление водопровода.
А заработок ателье складывала отдельно.
Через неделю его впервые хватило одновременно на новую подкладочную ткань, оплату помощницы и две крепкие деревянные стойки для одежды.
И вот этот вечер Эврайна запомнила лучше дня, когда получила первую часть содержания.
Потому что впервые её дело оплатило собственное существование хотя бы на одну неделю.