Страница 2 из 95
Эврайна почувствовала, как леди Корвел рядом напряглась.
Вот, значит, какую формулировку они выбрали.
Очень хорошую.
Очень чистую.
Почти безупречную.
Сорвейн продолжал:
— Дом Аркро несёт ответственность не только перед собственными членами. Моё положение в Высшем совете обязывает меня думать о будущем рода и о тех обязательствах, которые он принимает на себя перед короной.
Где-то за ближайшим столом кто-то осторожно поставил бокал.
Тихий звон показался оглушительным.
— В течение семи лет леди Эврайна не раскрыла магического дара, который мог бы войти в силу дома Аркро. Венечная связь остаётся односторонней, а предназначение союза не исполнено.
Односторонней.
Эврайна медленно вдохнула.
По крайней мере, теперь она знала, как её брак будут обсуждать завтра утром.
Ненужная жена.
Бездарная Мерсель.
Женщина, семь лет занимавшая место, которого не заслуживала.
Впрочем, некоторые называли её так и раньше, только не в лицо.
Род Мерсель никогда не относился к великим. Её отец владел несколькими мастерскими на востоке столицы и когда-то имел достаточно денег, чтобы выдавать себя за человека более значительного, чем был на самом деле. После его смерти оказалось, что состояние существовало преимущественно на бумаге.
Сорвейн тогда не отказался от помолвки.
Напротив, настоял на свадьбе.
Эврайна много лет считала это доказательством любви.
Теперь даже это воспоминание начинало выглядеть иначе.
— После долгого обсуждения с представителями моего дома и с согласия венечного суда мной подано прошение о расторжении брачного союза.
На этот раз по залу всё-таки прошёл шум.
Не потому, что кто-то удивился.
Просто приличия позволяли теперь удивляться официально.
Эврайна сидела неподвижно.
Перед ней стоял бокал с водой. На тонком стекле отражались золотые огни зала, и ей почему-то отчаянно хотелось поправить его, чтобы огоньки выстроились ровнее.
Она заставила себя посмотреть на мужа.
Сорвейн говорил спокойно, уверенно и даже достойно.
Он всегда прекрасно выступал перед публикой.
Эврайна много раз сидела в галерее Совета и наблюдала, как он убеждал людей принять решения, против которых те пришли голосовать. Он умел подбирать формулировки, не оставлявшие места для прямого возражения.
Сейчас этим даром он превращал семь лет их жизни в неудачный договор.
— Прошение рассмотрено. Формальных препятствий для расторжения не установлено.
Значит, всё решено заранее.
Она должна была догадаться.
Последние два месяца Сорвейн возвращался домой поздно. В его кабинете бывали поверенные. Дважды приезжал главный венечный мастер столицы. Когда Эврайна спрашивала, не происходит ли что-то важное, муж отвечал, что Совет готовит крупную реформу.
И она верила ему.
Нет, не так.
Она выбирала верить.
Разница вдруг стала мучительно очевидной.
— Дом Аркро намерен исполнить все имущественные обязательства перед леди Эврайной, — продолжал Сорвейн. — Ей будет предоставлено содержание, соответствующее её прежнему положению, а также загородный дом Риаль с землями и прислугой.
На дальних местах несколько женщин обменялись взглядами.
Дом Риаль.
Красивое название для маленького поместья в трёх днях пути от столицы.
Эврайна бывала там однажды. Двадцать комнат, яблоневый сад, речка, ближайший город в двух часах езды.
Прекрасное место для женщины, которую хотят удалить достаточно далеко, чтобы она перестала попадаться на глаза, но достаточно достойно, чтобы никто не смог обвинить бывшего мужа в жестокости.
Сорвейн предусмотрел всё.
Почти всё.
— Взамен, — произнёс он, — леди Эврайна отказывается от дальнейших имущественных требований к дому Аркро и от использования титула после завершения установленного законом срока.
Вот оно.
Взамен.
Конечно.
Леди Корвел тихо выругалась.
Эврайна едва не улыбнулась.
Сорвейн наконец посмотрел не на зал, а прямо на неё.
— Эврайна.
Все головы повернулись следом.
— Подойди, пожалуйста.
Семь лет назад он произнёс её имя почти так же, приглашая к венечному столу.
Она встала.
Юбка цвета тёмной сливы мягко скользнула по ступеням. Это платье Эврайна выбрала сама, отклонив три предложенных портнихой варианта. На груди и по рукавам тянулся старый венечный узор — золотая вышивка, вплетённая в ткань семь лет назад и с тех пор переходившая с одного парадного наряда на другой с помощью особого переноса.
Когда-то линии казались ей прекрасными.
Теперь они напоминали цепи.
Эврайна поднялась на возвышение и остановилась напротив мужа.
Вблизи стало заметно, что Сорвейн не настолько спокоен, каким казался из зала. У основания большого пальца правой руки побелела кожа — он сильно прижимал его к краю свитка.
Мелочь.
Эврайна знала мужа достаточно хорошо, чтобы заметить её.
— Ты мог сказать мне утром, — произнесла она негромко.
Её голос услышали только ближайшие гости.
— Я собирался.
— И что помешало?
Сорвейн помолчал.
— Я хотел избавить нас от тяжёлого разговора.
— Поэтому решил провести его перед двумя сотнями свидетелей?
На его лице промелькнуло раздражение.
Знакомое.
Раньше Эврайна всегда отступала, заметив это выражение. Не потому, что боялась мужа. Просто считала бессмысленным спорить в тот момент, когда Сорвейн уже принял решение.
Сегодня отступать было некуда.
— Все необходимые условия подготовлены, — сказал он. — Тебе не придётся заниматься формальностями.
— Очень предусмотрительно.
— Эврайна.
Он произнёс её имя предупреждающе.
И впервые за семь лет это не заставило её смягчиться.
За их спинами один из поверенных разложил на столе документы.
— Условия щедрые, — продолжил Сорвейн уже тише. — Дом Риаль остаётся за тобой пожизненно. Дохода хватит на достойную жизнь. Я позабочусь, чтобы у тебя не возникло никаких трудностей.
Эврайна посмотрела ему в глаза.
— Какая удача. А я уже начала беспокоиться, что после семи лет брака мне придётся столкнуться с трудностями.
Он резко выдохнул через нос.
— Не делай происходящее хуже, чем оно есть.
Эта фраза ранила сильнее публичного объявления.
Не потому, что была жестокой.