Страница 13 из 95
— Вы надевали платье сегодня впервые?
— Нет. Была примерка три дня назад.
— Тогда оно снималось?
— Да.
— Кто помогал вам одеваться сегодня?
Лаверия опустила взгляд.
— Две служанки.
— И они не заметили ничего странного?
— Заметили позже.
— Что именно?
Девушка подняла глаза.
— Когда я попыталась уйти.
Эврайна выпрямилась.
— Откуда?
Лаверия не ответила.
Вместо этого снова схватилась за ткань у груди.
— Пожалуйста. Просто снимите его. Разрежьте, распорите, мне всё равно. Я заплачу.
— Успокойтесь. Если оно обычное, мы его снимем.
Эврайна уже произнесла «обычное», когда заметила вышивку.
Сначала ничего необычного.
Серебряные листья шли от талии вверх, образуя тонкий венок вокруг груди. Между ними вплетались маленькие белые цветы.
Очень хорошая работа.
Она наклонилась ближе.
В глубине рисунка что-то не совпадало.
Так же, как вчера на рукаве Алейсы.
Тонкая линия.
Почти невидимая.
Эврайна моргнула.
Линия осталась.
Она проходила под серебряной вышивкой другим слоем, который не должен был быть виден на лицевой стороне.
— Кто шил платье?
— Дом Саллен.
Название Эврайна знала.
Одна из дорогих мастерских центрального квартала.
— Вам делали венечную вышивку?
— Сегодня утром.
— Кто?
Лаверия снова отвела взгляд.
— Мастер от Гильдии.
В комнате стало очень тихо.
Эврайна вспомнила вчерашний узор.
Свой.
Самостоятельно распустившийся.
И тонкую линию на рукаве Алейсы, которую она решила списать на усталость.
— Когда ваша свадьба?
Лаверия побледнела ещё сильнее.
— Завтра.
Эврайна медленно выдохнула.
— Почему вы ушли?
На этот раз девушка ответила не сразу.
— Потому что сегодня после вышивки я поняла, что не хочу туда возвращаться.
— К жениху?
— Домой.
— Почему?
— Не знаю.
Ответ прозвучал совершенно искренне и оттого тревожно.
Лаверия закрыла лицо руками.
— Я знаю, как это звучит. До утра всё было нормально. Я готовилась к свадьбе, ругалась с матерью из-за цветов, спорила с портнихой из-за рукавов. А потом мастер закончил узор, и мне стало...
Она осеклась.
— Что?
— Как будто я уже согласилась на всё.
Эврайна нахмурилась.
— Вы ведь согласились на свадьбу.
— Да. Но это было другое.
— Объясните.
— Не могу.
Лаверия опустила руки.
— Я просто вдруг перестала понимать, где заканчивается то, чего хочу я, и начинается то, что от меня ждут. А когда попыталась снять платье, оно не открылось. Служанки позвали мать. Мать сказала, что так бывает с хорошей венечной работой и утром всё будет проще. Но я испугалась.
Эврайна ещё раз осмотрела спину платья.
— Хорошая венечная работа не должна мешать снять одежду.
— Вы уверены?
— Да.
Она не была венечным мастером.
Но семь лет носила подобные узоры и присутствовала на десятках свадеб.
Платье оставалось платьем.
Магия закреплялась в вышивке, а не превращала ткань в замок.
Эврайна потянула нижний край.
Никакого результата.
— У вас есть ножницы? — спросила Лаверия.
— Есть кое-что лучше.
Она принесла из сумки серебряный распарыватель.
Едва инструмент оказался рядом с платьем, знак на рукояти стал тёплым.
Эврайна замерла.
На этот раз никакого закатного света не было.
Она точно чувствовала тепло.
— Что это? — спросила девушка.
— Старинный инструмент.
— Он поможет?
— Сейчас узнаем.
Эврайна выбрала боковой шов, подальше от магической вышивки, и осторожно подцепила одну нитку.
Распарыватель вошёл легко.
Нить оборвалась.
Но ткань не разошлась.
Эврайна подцепила вторую.
Потом третью.
Шов распускался.
Платье оставалось сомкнутым.
Она отступила.
— Это невозможно.
Лаверия почти всхлипнула.
— Я же говорила.
— Шов уже разрезан.
— Тогда почему?..
Эврайна не ответила.
Она смотрела на вышивку.
На серебряные листья.
Белые цветы.
И тонкую линию под ними.
Теперь линия была видна гораздо отчётливее.
Она шла от правого бока, поднималась к груди, затем возвращалась к спине.
Замыкалась.
Узел.
Эврайна почувствовала, как в ладони нагревается серебряная рукоять.
«Ни один узел не выше свободной воли».
Она приблизила распарыватель к вышивке.
Тонкая скрытая линия словно дрогнула.
Нет.
Не словно.
Она действительно дрогнула.
Эврайна замерла.
— Что вы видите? — прошептала Лаверия.
— Пока не знаю.
Это была правда.
Эврайна перевела взгляд на девушку.
— Мне придётся коснуться вышивки.
— Делайте что угодно.
— Я не знаю, что произойдёт.
— Хуже уже не будет.
С этим Эврайна не была согласна.
После вчерашнего вечера она точно знала: всегда может стать хуже.
Однако оставить девушку в платье, которое невозможно снять даже после распоротого шва, тоже не могла.
Она поднесла серебряный кончик к тонкой линии.
Распарыватель коснулся первого скрытого стежка.
По платью прошла золотая искра.
Лаверия вскрикнула.
Эврайна мгновенно отдёрнула руку.
— Больно?
Девушка прижала ладонь к груди.
— Нет.
— Тогда что?
Лаверия смотрела перед собой широко раскрытыми глазами.
— Я вспомнила.
— Что?
Она подняла голову.
— Я вспомнила, почему не хотела выходить за него.
Эврайна почувствовала, как холодеет спина.
Серебряный распарыватель в её руке становился всё теплее.
А на свадебном платье Лаверии, прямо под серебряными листьями, один за другим проступали золотые стежки, которых ещё мгновение назад почти не было видно.