Страница 12 из 95
Одна укладывала волосы, другая застёгивала жемчуг на шее.
Сегодня бывшая леди Аркро стояла посреди пыльной мастерской с грязной тряпкой в руке.
Почему-то впервые за долгое время ей не хотелось быть в другом месте.
Эврайна вернулась к столу.
Под слоем грязи обнаруживались царапины.
Следы ножниц.
Тонкие порезы.
Небольшие пятна.
Кто-то работал здесь годами.
Она провела пальцами по краю.
Когда-то вокруг этого стола стояли мастерицы.
Обсуждали заказы.
Спорили о длине рукавов.
Раскладывали ткань.
Работали.
Не изображали полезность.
Не ждали оценки великих родов.
Просто делали дело, которое умели.
Эврайна неожиданно вспомнила мать.
Та всегда говорила, что хороший шов не должен привлекать внимание.
«Если человек смотрит на платье и сразу видит работу портнихи, значит, портниха захотела показать себя. Настоящая работа заставляет увидеть женщину».
Эврайна не вспоминала эту фразу много лет.
Она продолжила мыть стол.
Когда закончила, тёмный дуб заблестел.
Результат был маленьким до смешного.
Один чистый стол посреди огромной грязной мастерской.
Но он был первым.
Эврайна принесла из примерочной один манекен, очистила его и поставила возле окна.
Потом вымыла часть витрины.
Снаружи сразу стало видно внутренний зал.
Брина, стоявшая у своей лавки, заметила её и подняла большой палец.
Эврайна рассмеялась.
Так прошёл ещё час.
Потом второй.
К закату первый этаж по-прежнему оставался ужасающе далёк от приличного состояния, но возле входа уже не лежала упавшая стойка, одно окно стало прозрачным, а раскройный стол выглядел пригодным для работы.
Эврайна устала так, как не уставала после самых длинных приёмов.
Но это была другая усталость.
Честная.
Она собралась закрывать здание, когда вспомнила о серебряном распарывателе.
Инструмент лежал в сумке.
Эврайна достала его и ещё раз рассмотрела при вечернем свете.
«Ни один узел не выше свободной воли».
Что это вообще могло означать?
Она провела кончиком по старой нитке, которой была пришита подкладка на небольшом обрезке ткани.
Нить разошлась мгновенно.
Эврайна удивилась.
Распарыватель оказался невероятно острым.
Она попробовала на втором стежке.
Тот же результат.
— Вот тебя я действительно оставлю.
В этот момент металл в её пальцах снова потеплел.
На этот раз сильнее.
Эврайна нахмурилась.
Тепло исходило не от рукояти целиком.
От маленького знака раскрытой ладони.
Она поднесла инструмент ближе к свету.
Никакого сияния.
Никакой очевидной магии.
Почти.
На самом краю серебряной рукояти появилась тонкая золотистая линия.
Эврайна моргнула.
Линия исчезла.
Она подняла распарыватель.
Ничего.
Наверное, отражение закатного света.
Разбираться сейчас не хотелось.
День был слишком длинным.
Эврайна убрала инструмент и прошла к входной двери.
С улицы уже доносился вечерний звон городских часов.
Она закрыла одно окно.
Потом второе.
Задёрнула старую занавеску возле примерочной.
И вдруг заметила движение в зеркале.
Эврайна обернулась.
Никого.
Только манекены.
Она посмотрела обратно в зеркало.
На несколько секунд ей показалось, что один из них стоял раньше немного иначе.
Глупость.
Эврайна слишком устала.
Истории о несчастливом доме всё-таки проникли в голову.
Она взяла плащ.
В этот момент в переднюю дверь постучали.
Не громко.
Три раза.
Эврайна застыла.
Первая мысль оказалась совершенно нелепой: леди Корвел прислала кого-нибудь проверить, жива ли она.
Потом стук повторился.
— Сейчас.
Эврайна подошла к двери и открыла.
На пороге стояла девушка.
Молодая, возможно лет девятнадцати или двадцати.
Сначала Эврайна увидела её лицо.
Бледное.
Испуганное.
Потом платье.
Свадебное.
Не просто белое, а настоящее церемониальное платье богатого дома: тонкая ткань, серебряная отделка, длинный шлейф и плотная вышивка по лифу. Даже при слабом вечернем свете было ясно, что над ним работала дорогая мастерская.
Девушка явно пришла пешком.
Край юбки был испачкан уличной пылью, шлейф она держала обеими руками, а волосы под венечной сеткой растрепались.
— Вы хозяйка? — спросила она.
— Теперь да.
Девушка оглянулась на улицу.
— Можно войти?
Эврайна посторонилась.
Незнакомка быстро шагнула внутрь.
— Закройте, пожалуйста.
В голосе было столько тревоги, что Эврайна не стала спорить.
Закрыла дверь.
— Что случилось?
Девушка прижалась к ней спиной, будто ожидала, что кто-нибудь сейчас последует за ней.
Несколько секунд она пыталась восстановить дыхание.
— Я увидела свет.
— Что?
— В окне. Здесь много лет было закрыто, а сегодня я увидела свет и спросила у женщины напротив. Она сказала, что появилась новая хозяйка.
Брина.
Эврайна мысленно решила завтра поговорить с соседкой о том, какую информацию стоит выдавать незнакомцам.
— Как вас зовут?
Девушка hesitated? Need Russian. Let's fix. — Лаверия.
Эврайна заметила, что фамилию она не назвала.
— Хорошо, Лаверия. Что вы хотите?
Та посмотрела вниз.
На собственное платье.
Пальцы, державшие ткань, дрожали.
— Мне нужно, чтобы вы его сняли.
Эврайна не сразу поняла.
— Простите?
— Платье. Снимите его с меня.
— Я не уверена, что понимаю.
— Оно не снимается.
Эврайна посмотрела на спину девушки.
Свадебное платье застёгивалось рядом маленьких жемчужных пуговиц от лопаток до талии.
— Пуговицы заело?
— Нет.
— Тогда...
— Я расстегнула их.
Лаверия повернулась.
Все пуговицы действительно были расстёгнуты.
Но ткань на спине оставалась сомкнутой так плотно, словно застёжка продолжала существовать.
Эврайна подошла ближе.
— Можно?
Девушка быстро кивнула.
Эврайна осторожно потянула края ткани.
Они не разошлись.
Не просто были тесными.
Будто срослись.
Она проверила внутренний шов.
Потом ещё один.
— Когда это началось?
— Я не знаю.