Страница 65 из 248
Работа моя идет успешно, хотя очень трудно мне: мало времени и приходится идти в совершенно новой для меня области, хотя я и давно работаю в этом деле. Но задачи громадные и высоты, на которые надо взобраться, так велики, что наши Большие предшественники и учителя — они могли только мечтать о том, над чем практически уже мы начали сейчас работу. Плохо, если не дадут мне возможность все это осуществить. Тогда все, абсолютно все придется ломать. Не знаю, хватит ли сил для этого.
Мечтаю попасть к Юрию в его будущее хозяйство, а дальше, несомненно, мы бы вместе много смогли сделать. Как это все получится и как сам Юрий это все оценивает и понимает?
[18]
[Юрий Александрович Победоносцев. В декабре 1944 г. он возглавил филиал № 2 НИИ-3, куда была переведена вся тематика института по твердотопливным реактивным снарядам. Там С. П. Королев надеялся осуществить свои проекты ракет дальнего действия, предварительно проработанных им в Казани. — Примеч. ред.]
Попытаюсь успеть с набросками к 15/XII. Но если не успею, то не приеду раньше, чем все сделаю. Так что Новый год наш с тобой — под вопросом: не грусти, но так надо на сей раз.
Крепко тебя обнимаю и целую. Будь спокойна и сильна, любимая моя. Пиши мне чаще, как можно чаще, как это только для тебя возможно будет. Я буду писать по возможности и когда смогу сам. Понятно? Целую Наташку крепко, крепко. Сердечный привет всем. Постараюсь на днях написать — кому только смогу и времени хватит если. Но это нескладное послание — только для тебя. Всегда твой Сергей»
.
Приближался Новый, 1945 год. И опять отцу пришлось встречать его вдалеке от семьи. Но тот новогодний праздник отличался от шести предыдущих тем, что отец отмечал его не в тюрьме или в «шараге», а на свободе. Это было забытое и потому необыкновенное ощущение. Однако мысли его были устремлены домой. 26 декабря 1944 г. он написал мне предновогоднее письмо.
«Наташке.
26.12.44. Мой дорогой черноглазый плутишка! Поздравляю тебя с Новым Годом и желаю тебе здоровья и успехов в школе.
Я очень был рад узнать, что ты уже поправилась и теперь собираешься побывать на елке в Колонном зале Дома Союзов и вместе со всеми встречать Новый Год. После праздников ты мне обязательно напиши подробно — весело и хорошо ли тебе было на елке. Мне придется встречать Новый Год здесь, в Казани, и приеду я к Вам только в январе м-це. А мне очень хотелось бы вместе с тобой выпить рюмочку винца (так, чтобы мама и бабушка Соня не видели!). Придется, видно, это сделать нам в другой раз. Я теперь тоже занимаюсь английским языком, и мне мой учитель обещал поставить пятерку. А почему ты получила четыре? Вот я приеду, и мы с тобой будем разговаривать по-английски.
Крепко тебя целую. Твой Сергей.
P. S. Пришли мне какую-нибудь хорошую песенку. Я уже выучил наизусть ту песенку, что ты для меня переписывала. С. П.».
Получив письмо отца, я 13 января 1945 г. написала ему ответ и приложила свои рисунки.
«13/1 1945 г.
Мой дорогой и любимый папочка. Поздравляю тебя с днем твоего рождения, желаю здоровья, счастья и скорейшего возвращения домой.
Новый Год я встречала со всеми вместе и легла спать только в пять часов утра. Я была на елке в Доме Союзов, но, к сожалению, утренник был для малышей и мне не очень понравилось. Мы устраивали елку для детей. Я позвала девочек из моего класса. Всем очень понравилось. У нас елка большая, пушистая, красивая. Во второй четверти я была круглой отличницей и получила билет в ЦДКА на елку, и мне очень понравилось. Папочка! Приезжай скорее, мы тебя очень ждем. Я уже неплохо катаюсь на лыжах, но все же иногда падаю. Во время каникул я была с мамой в Большом театре на „Спящей красавице“. Этот балет мне очень понравился. Была я и в цирке на елке, видела черную пантеру и леопардов. Смотрела картину „Жила-была девочка“ и два раза плакала во время нее.
У тебя, дорогой папочка, родился внук на четырех лапках — белый, пушистый, с маленьким хвостиком. Он уже начинает ходить и у него открылись глазки. А кто это — угадай! До свидания, дорогой папочка. Целую тебя крепко, крепко, мой дорогой, любимый. Твоя дочь Наталья (Кис Морданыч Рыженький)».
19 января отец пишет письмо маме.
«19.1.45.
Моя дорогая и хорошая девочка, получил твое последнее письмо и должен сказать, что оно крайне поразило и огорчило меня своим грустным и даже безнадежным тоном. После довольно невеселого в связи со всем этим раздумья я, поскольку ты сама говоришь „пока еще твой самый близкий друг“, решил на правах твоего друга также откровенно поделиться с тобой своими мыслями.
Я так же, как и ты, моя родная Лялька, остро ощущаю одиночество и пустоту своей одинокой жизни. Внешне моя жизнь идет так: 15–18 часов на работе (причем ни одной минуты свободной), а остальное — хождение в мой Соцгород и затем — после несложных хозяйственных забот — сон до следующего такого же дня. Дома у меня очень неплохая обстановка, но я один, совершенно ведь один! Ты имеешь Наташку и Старичков, а я никого здесь не имею. Больше того, из моих знакомых и друзей, и особенно женщин (подчеркиваю это!) нет ни одной, к которой я был бы в какой-то мере (самой ничтожной) привязан или с которой я был бы как-то связан, кроме работы или чисто внешних дружеских отношений. Смешно, конечно, об этом говорить тебе сейчас, так как ты очень верно передала в своих письмах, что, несомненно, мы
оба
стали лучше, спокойнее, и нас обоих тянет к Большой семье — нашей семье. За все эти годы я не видел человека, с которым я мог бы только сравнить тебя
на твоем месте в моей жизни
. Чего же ты еще хочешь большего, мой дорогой, усталый и потому несправедливый друг?
А что касается этих невыносимых для нас обоих месяцев, то отчасти в этом мы
оба сами
виноваты, затем — они не зря идут, эти месяцы, и, несомненно, скоро им наступит конец, и будут хорошие результаты. Я не жалею сил и времени для того, чтобы сократить мое пребывание здесь, но мое задание оказалось труднее, чем я думал, а кроме того, я
не могу и не имею права
бросить коллектив, в котором я столько работал и в котором еще осталось так много неудовлетворенных надежд и стремлений людей к жизни. Я хотел бы, чтобы это сознание — сознание долга и чести (именно чести) — было тебе таким же близким, как и мне. Ты отлично знаешь, что труд является для меня основной частицей жизни. Раньше он заменял мне все. Теперь, оставаясь основным, он сочетается с личным — это ты и Наташка. Как видишь, я изменился, но неужели же ты этого сама не понимаешь.
Письмо С. П. Королева дочери в Москву. Казань, 26 декабря 1944 г.