Страница 24 из 248
, т. к. жизнь моя очень проста. Родился 30 декабря 1906 г. Отец учитель, я лишился его 3‐х лет, мать учительница и сейчас в г. Москве. По образованию я авиаинженер и летчик, окончил МАИ в 1930 г. и Моск. школу летчиков. Еще студентом начал работать на заводах авиапромышленности (№ 22, 39, ЦАГИ), последовательно пройдя от чертежника до ст. инженера завода и поработав на производстве, в конструкт. бюро, на испытаниях новых машин и в лабораториях. Мною разработан помимо этого и осуществлен ряд своих конструкций планеров и легких самолетов, на некоторых из них были установлены рекордные достижения (1929, 30, 32, 35 г.г.). Познакомившись с замечательными техническими идеями К. Э. Циолковского, я целиком перешел на экспериментальную научную работу в НИИ № 3 НКОП
[2]
[Отец, как я отмечала выше, защитил дипломный проект на аэромеханическом отделении механического факультета МВТУ им. Н. Э. Баумана в декабре 1929 г., но в начале 1930 г. это отделение выделилось из МВТУ и вскоре стало Московским авиационным институтом. Видимо, эта реорганизация и явилась причиной того, что в ряде документов отец писал, что окончил МАИ. — Н. К.]
по ракетным самолетам
. Эта область совершенно новая, неизученная, и за рубежом вот уже 10–15 лет как еще не создано ракетного самолета. Начал я работать в 1935 году, и к весне 1938 года
удалось успешно произвести наземные испытания первого в мире Советского ракетного самолета
. Он готовился мною к полетным испытаниям летом 1938 г., но этого мне не удалось осуществить, т. к. я был арестован. Всю свою жизнь, всегда я работал честно и преданно моей Советской родине и Советской власти, вырастившей и воспитавшей меня.
Я мечтал создать для СССР впервые ракетные самолеты и это стало самой главной задачей и смыслом моей жизни
.
Прошу Вас снять с меня тяжелые обвинения и освободить из заключения. Прошу Вас дать мне возможность снова работать над ракетными самолетами на благо и укрепление СССР.
3 апреля 1939 г.
С. Королев».
Отец не знал, что накануне, 2 апреля 1939 года, председатель Верховного суда СССР И. Т. Голяков направил его заявление, написанное 10 ноября 1938 г., своему заместителю В. В. Ульриху с указанием о проверке правильности осуждения.
Итак, лед тронулся, но очень неторопливо. Пока следственные органы в Москве собирались проверять дело осужденного Королева, в Новочеркасской тюрьме готовили этап в Сибирь. В мае 1939 г. от отца пришло последнее из Новочеркасска письмо, в содержании которого ощущалось беспокойство в связи с возможной отправкой из тюрьмы. Мама вспоминала, что они с бабушкой, прочитав это письмо, были буквально убиты — ведь им казалось, что отец должен со дня на день вернуться в Москву. А дорога на Север, дорога узников, каторжников в Сибирь прочно закрепилась в генетической памяти русских людей, особенно женщин, как дорога смерти. Но что бабушка и мама могли сделать, чем помочь? В поисках выхода советовались с юристами. Ответ был один: надо ждать. Между тем 25 мая отец прошел медицинское освидетельствование, из которого следовало, что он здоров и может выполнять физическую работу. Естественно, о необходимости его творческой деятельности в то время никто не думал: стране нужна была дешевая физическая рабочая сила.
Поручение И. Т. Голякова В. В. Ульриху о проверке дела С. П. Королева.
Москва, 2 апреля 1939 г.
Выписка из протокола заседания Пленума Верховного суда СССР.
Москва, 13 июня 1939 г.
1 июня 1939 г. этап из Новочеркасска отправился во Владивосток. Заключенных везли в товарных вагонах. Но, несмотря на строгий режим и почти полную изоляцию от внешнего мира, узники умудрялись выбрасывать на волю через зарешеченные окна весточки о себе. Это были маленькие листочки тонкой папиросной бумаги, предназначенные для того, чтобы насыпать в них махорку и свернуть так называемую самокрутку. На таком листочке удавалось огрызком карандаша нацарапать, что, дескать, жив, люблю, целую и все, больше там места не было. Да и что мог написать о себе человек, которого везли неизвестно куда? Это «письмо» вкладывалось в треугольный конверт, сделанный из бумажной обертки от махорки, который заклеивался потом хлебным мякишем. На конверте писали адрес. Чтобы письмо не унесло ветром в кусты, к нему нитками, выдернутыми из полотенца, привязывали корку хлеба. А между конвертом и коркой вкладывали рубль и листочек папиросной бумаги с надписью: «Прошу приклеить марку и опустить в почтовый ящик». Мама получила несколько таких писем с пути следования отца на восток, отправленных неизвестными добрыми людьми. Одно из них пришло в середине июня из-под Новосибирска. Жаль, что ни оно, ни другие уникальные «этапные» послания отца не сохранились для истории.
Письмо В. В. Ульриха начальнику Новочеркасской тюрьмы. Москва, 25 июня 1939 г.
Пока эшелон с заключенными малой скоростью двигался на восток, в Москве произошло событие, сыгравшее важную роль в дальнейшей судьбе отца. Многократные заявления его в различные инстанции, обращение бабушки к Председателю Верховного суда СССР, подкрепленное ходатайством М. М. Громова, письмо B. C. Гризодубовой В. В. Ульриху с просьбой о пересмотре дела отца, указание И. Т. Голякова о проверке правильности его осуждения, некоторое общее улучшение обстановки в стране после ареста Н. И. Ежова и прихода нового наркома внутренних дел Л. П. Берия — все это возымело свое действие. 13 июня 1939 г. под председательством И. Т. Голякова состоялось заседание Пленума Верховного суда СССР, на котором В. В. Ульрих, тот самый, который 27 сентября 1938 г. приговорил отца к десяти годам заключения с поражением в правах на пять лет и конфискацией имущества, внес протест на собственный приговор. Протест был поддержан Прокурором Союза ССР, и Пленум принял решение об отмене приговора от 27 сентября 1938 г. и передаче дела на новое расследование. Это стало большим достижением, но о нем ни отец, ни наша семья, ни начальник этапа не знали. Поэтому отец продолжал свой путь на каторгу, а бабушка, отчаявшись в ожидании сына и желая ускорить процесс пересмотра его дела, написала заявление в секретариат И. В. Сталина.
«В ЦК ВКП(б)
Секретариат товарища СТАЛИНА И. В.
от БАЛАНИНОЙ Марии Николаевны (по первому браку Королевой), прож. Москва 18, Октябрьская ул. 38 кв. 236.
ЗАЯВЛЕНИЕ
Мой сын, Королев Сергей Павлович, осужден Военной Коллегией Верховного Суда Союза ССР в гор. Москве в августе — сентябре 1938 года к 10 годам лишения свободы и ныне отбывает наказание в Новочеркасской тюрьме.