Страница 229 из 248
Глава семнадцатая
…Просто человек
Меня часто спрашивают, каким человеком был мой отец, какие черты его характера можно назвать главными, основными, что он любил, как относился к книгам, музыке, живописи, природе. Ответить на эти вопросы нелегко, потому что личность его была многогранной, но попытаться можно.
Главными чертами в характере отца я назвала бы целеустремленность, умение смотреть вперед и убежденность в важности дела, которому он посвятил свою жизнь. С раннего детства его целью было покорение неба. Быть может, здесь сыграли определенную роль увиденный им еще в детстве в Нежине и поразивший его воображение полет летчика Уточкина или отряд авиаторов в Одессе, поднимавших в небо гидросамолеты и бравших его с собой. А может быть, уверенность в правильности выбранного пути укрепила в нем обстановка двадцатых годов в нашей стране, настойчиво призывавшая к освоению летного дела. Наверное, все это сложилось воедино, и уже в пятнадцатилетнем возрасте он знал, чем будет наполнена его жизнь. Не случайно шестнадцати лет он вступил в Общество авиации и воздухоплавания Украины и Крыма, самостоятельно изучал специальную литературу, читал лекции по воздухоплаванию рабочим одесских заводов и порта, а в семнадцать лет сконструировал первый планер, признанный годным к постройке. Учась в КПИ и МВТУ, он продолжал конструировать планеры и самолеты, а затем переключился на ракеты. Все созданное им в жизни — это непрерывное движение на пути достижения все больших скоростей и высот. При этом отец всегда стремился создавать нечто новое, необычное, то, чего никто до него не делал. Своей волей и убежденностью он умел вдохновить любого человека на активное участие в общем деле. И ничто, даже годы заключения, не смогло сломить его, заставить свернуть с дороги. Во всем, что отец говорил и делал, присутствовала, как правило, железная логика. Он всегда знал, чего хочет добиться, потому не разбрасывался, не отвлекался на второстепенные, пусть и казавшиеся заманчивыми идеи, а искал пути к достижению главной цели. «Я и сам поражаюсь полету неукротимой человеческой мысли к барьеру неизвестного и через него! Как это все интересно, как здорово! Но и трудно одновременно…» — писал он жене 29 мая 1962 г.
Б. В. Раушенбах считал самой главной чертой моего отца «стремление делать необычное. Созданные по его чертежам планеры вовсе не были самыми хорошими, но они подчас бывали самыми оригинальными (достаточно вспомнить „Красную звезду“ — первый в мире планер для высшего пилотажа). И ракетная техника, особенно в далекие предвоенные годы, увлекала его своей необычностью, дерзко-романтическим будущим, какими-то космическими перспективами. То, что многие считали эту нарождавшуюся область человеческой деятельности уделом оторвавшихся от реальной почвы чудаков-изобретателей, не могло его остановить. Если бы Сергей Павлович жил несколько столетий назад, он, возможно, поплыл был открывать новые земли. В наше время он помог сделать человечеству более серьезное — первый шаг к неведомым мирам Вселенной».
С. П. Королев. 1960 г.
С. П. Королев. 1963 г.
Отцу был присущ неординарный организаторский талант, проявившийся еще в молодые годы при создании ГИРД и раскрывшийся в полной мере в пору, когда он возглавлял и координировал колоссальную работу многих научных и конструкторских коллективов. Будучи прирожденным лидером, он умел связать воедино усилия проектантов, производственников, испытателей — всех, кто был занят в общем деле, тысяч и тысяч людей, трудившихся на различных предприятиях во многих городах нашей страны. Сила личности отца была такова, что с его мнением очень часто соглашались и члены организованного им Совета главных конструкторов (а среди них были люди с очень непростыми характерами), и видные ученые, военачальники, и руководители правительства. Авторитет его формировался под воздействием убедительности доводов, настойчивости в достижении цели, феноменальности результатов, которых он добивался. Именно эти качества, а не высокое служебное положение, постепенно поднимали его над окружающими и делали его мнение непререкаемым. Сотрудники вспоминали, что его выступления на совещаниях всегда отличались наступательным духом, он ставил вопросы как рачительный хозяин большого дела, которого все интересует и заботит. Он никогда не ограничивался констатацией фактов, а использовал их, чтобы ставить новые задачи, причем логика его рассуждений была такова, что факты делали поставленную задачу совершенно обязательной для исполнения. Вот такая напористость, умение мыслить масштабно, способность нацелить на главные вопросы вызывали большое уважение и никого не оставляли равнодушным — ни тех, кто работал под его руководством, ни тех, кто принимал решения в государственных масштабах. Эти качества рождали его личный авторитет, потому что прямым их следствием были успехи в работе.
Формированию авторитета способствовала его активная техническая позиция, основанная на огромных знаниях и бесценном опыте, накопленном, начиная с 1930‐х годов, развития авиации и космонавтики.
В решении всех вопросов отца отличала смелость, опиравшаяся на научный и инженерный фундамент.
Как главному конструктору, ему постоянно приходилось принимать очень ответственные решения. Выступая 10 ноября 1964 г. перед сотрудниками своего предприятия, он заметил: «Наши работы являются принципиально новыми по очень многим вопросам. Спросить негде». Это была тяжелая ноша — ответственность за жизнь людей, за правильность расходования огромных государственных средств. Соратники — B. C. Сыромятников, Б. В. Раушенбах — сравнивали отца с полководцем, от которого на войне нередко требуются мгновенные решения, притом в отсутствие достаточной информации. В таких случаях на помощь приходит интуиция — способность человека неосознанно пользоваться накопленным опытом и предвидеть наиболее вероятные последствия своих действий. По словам академика Б. В. Раушенбаха, отец говорил, что всегда ждет подтверждающего голоса интуиции «как третьего звонка». Решения, которые он принимал, иногда казались странными, парадоксальными, но впоследствии оказывалось, что они вполне логичны и совершенно правильны. Отец обладал уникальным даром предвидения ракетно-космических свершений в нашей стране. Один из его учеников и соратников — А. И. Осташёв — вспоминал, что еще в июне 1947 г. Сергей Павлович изложил группе студентов-дипломников МАИ свой прогноз развития ракетно-космической техники в СССР на ближайшие 20 лет, который реально подтвердился с отклонениями в пределах 1–2 лет.