Страница 168 из 248
Члены Совета главных конструкторов. Слева направо: В. П. Бармин (стоит), М. С. Рязанский, С. П. Королев, В. И. Кузнецов, Н. А. Пилюгин, В. П. Глушко; крайний слева — Б. Е. Черток. Москва, 1947 г.
На полигоне. Слева направо: (?), В. И. Кузнецов, (?), Д. Ф. Устинов, Н. Д. Яковлев, С. И. Ветошкин, С. П. Королев. Капустин Яр, 30 октября 1947 г.
На полигоне. Н. Г. Митряков (слева), С. П. Королев (в центре), Л. М. Поляков (справа). Капустин Яр, 30 октября 1947 г.
В письме жене Нине Ивановне от 13 мая 1953 г. отец писал: «Мои друзья — большие молодцы. Все же наша „могучая кучка“ — это сила. Я счастлив и бесконечно рад чести работать с моими товарищами».
Отец придавал большое значение подбору и подготовке кадров, постоянно помня, что грамотные специалисты определяют успех дела. Он способствовал созданию в ведущих технических вузах страны — МВТУ, МАИ, МЭИ и других — кафедр для подготовки специалистов-ракетчиков. По его инициативе при МВТУ им. Баумана в 1948 г. были организованы Высшие инженерные курсы переподготовки специалистов различного профиля для работы в ракетостроительной промышленности. С. П. Королев, А. А. Космодемьянский, Ю. А. Победоносцев, М.С Рязанский, Б. Е. Черток читали там лекции. Приказом директора МВТУ М. А. Попова отца зачислили 31 декабря 1947 г. по совместительству на 0,5 ставки старшего преподавателя кафедры реактивного вооружения Е-342‐К (ею заведовал Ю. А. Победоносцев) артиллерийского факультета. Ему назначили оклад 600 рублей в месяц при педагогической нагрузке 201 академический час. Основанием для этого приказа послужило заявление отца от 22 декабря 1947 г. с резолюциями декана артиллерийского факультета и заместителя директора училища по учебной работе. К заявлению прилагались анкета, фотографии, справки с мест работы и проживания, а также разрешение министра вооружения СССР Д. Ф. Устинова. В июле 1948 г. кафедра Ю. А. Победоносцева вместе с факультетом была переименована и называлась теперь кафедрой аэродинамики факультета ракетной техники (РТ-342‐К). Отец работал в МВТУ четыре с половиной года. Его курс «Проектирование ракет дальнего действия» лег в основу преподавания этой дисциплины в институтах и был издан в МВТУ в качестве учебного пособия. По свидетельствам специалистов, он являлся первым в мире систематизированным, подробным и завершенным курсом основ проектирования БРДД с жидкостными ракетными двигателями.
Отец уделял большое внимание молодежи: постоянно встречался со студентами и аспирантами МВТУ, поддерживал новые разработки и предложения, стремился наладить тесные связи между вузами и своим КБ. Его первым дипломником был М. С. Флорианский, который, будучи студентом МВТУ, работал старшим техником в НИИ-88 и успешно защитил диплом 25 декабря 1950 г. К сожалению, из-за безумной занятости на основной работе и постоянного дефицита времени отцу пришлось перейти с 1 мая 1949 г. на почасовой график, а с 1 июня 1952 г. отказаться от преподавательской деятельности совсем. Однако связи с alma mater он не терял и позже. Отец любил повторять, что является прежде всего инженером. Позднее присоединились и интуиция, и жизненный опыт, и новые знания, но фундамент инженерного искусства был заложен в стенах Училища.
Слева направо: первый ряд — М. И. Лихницкин, И. А. Пилюгин, Г. А. Тюлин. Н. Н. Хлыбов. С. С. Лавров; второй ряд — М. С. Рязанский. В. П. Бармин, С. П. Королев. С. И. Ветошкин. Л. М. Гайдуков, В. И. Кузнецов; третий ряд — В. П. Глушко, Л. Д. Севрук, Б. Е. Черток. М. И. Борисенко, Л. А. Воскресенский, И. Л. Рудницкий, В. Болмашков. Капустин Яр, 13 ноября 1947 г.
Уже не находясь в штате МВТУ, отец руководил там научной работой аспирантов, готовя их к защите диссертаций и, конечно, ориентируя на работу в ракетно-космической отрасли. 28 марта 1962 г. приказом министра высшего и среднего специального образования РСФСР он был утвержден членом Ученого совета МВТУ, в котором состоял до своей кончины.
Педагогическая деятельность ведущих ракетчиков быстро дала результаты. С 1948 г. ракетная промышленность стала регулярно пополняться молодыми инженерами, многие из которых в дальнейшем стали высококвалифицированными техническими специалистами, организаторами, руководителями предприятий.
Характерной чертой отца было то, что он никогда не забывал людей, помогавших ему в трудную минуту. Тому — множество примеров. Один из них — его письмо от 20 февраля 1948 г. Наталии Розенфельд, которая приносила ему в Казанскую спецтюрьму книги, а теперь ждала распределения после окончания МАИ. Стремясь ей помочь, отец пишет: «На всякий случай я дал на Вас нечто вроде заявки в наше министерство».
Итак, работа отца, несмотря на многочисленные трудности, шла успешно. А в жизнь нашей семьи пришла беда. В конце ноября 1947 г. отец объявил маме, что переезжает в Калининград и больше к ней не вернется. Это было страшным ударом для нее и близких родственников, которые любили и маму, и моего отца, и меня. Я была, наверное, единственной, кто ничего не знал о семейной катастрофе. Мне в том году исполнилось 12 лет, до развода дело пока не дошло, и от меня эту драму скрывали, возможно, надеясь, что все еще образуется. Отец по-прежнему периодически приезжал на Октябрьскую, и никаких перемен в нем я не замечала. Вот только мама теперь выглядела грустной, не такой, как всегда, но объясняла мне это усталостью от обилия работы и тяжелых операций. Она продолжала любить отца, и в глубине ее души теплилась надежда, что, может быть, он образумится. Поддерживало в ней эту надежду и то, что вся семья была на ее стороне.