Страница 68 из 222
Мальчик рос среди взрослых. Друзей-сверстников у него не было. Выпускать его одного на улицу боялись — Павел Яковлевич грозился увезти сына. Однажды он сказал Марии Николаевне: «Я заставлю тебя вернуться — заберу ребенка!» А так как она не возвращалась, он подал в нежинский суд заявление с ходатайством, чтобы ему отдали сына, поскольку от него ушла жена и он считает необходимым сам его воспитывать. Аргументировал тем, что мать ребенка учится и поэтому не может уделять сыну достаточного внимания, бабушка же и дедушка уже старые люди. В те времена, если от мужа уходила жена, дети по желанию отца могли оставаться с ним. Но члены нежинского суда, хорошо знавшие семью Москаленко и историю замужества Марии Николаевны, посоветовали ей подать встречный иск на оплату расходов по воспитанию ребенка. Суд отказал П. Я. Королеву в его ходатайстве и обязал выплачивать ежемесячно 20 рублей на воспитание сына. Эти деньги он прислал только однажды, но Мария Николаевна по такому поводу больше к нему не обращалась. Однако, несмотря на то, что судом добиться своего Павлу Яковлевичу не удалось, он грозил, что все равно увезет ребенка. Именно поэтому калитка усадьбы всегда была на запоре, Сережу со двора никуда не выпускали, и он рос один. Когда же ему становилось скучно, он перелезал с высокого крыльца дома на крышу погреба, возвышавшуюся над забором, и оттуда смотрел на улицу. А там было много людей, подвод, ехавших на базар и с базара, бегавших ребятишек. Все очень интересно, но… недоступно.
По вечерам мальчик слышал разговоры взрослых, и они причудливо преломлялись в его детской головке: споры о причинах и последствиях поражения страны в Русско-японской войне, о реформах, о будущем России. Однажды ярким солнечным утром его внимание привлекла центральная дорожка сада, обсаженная с обеих сторон красными пионами. Мальчику чудилось, что наступают японцы, и он, вооружившись игрушечной саблей, бросился крушить «врагов» — красные цветы. Довольный победой, он прибежал к бабушке Марии Матвеевне с криком: «Пойдем скорее в сад, посмотри — я всем японцам головы отрубил!» Увидев, что красные головки ее любимых пионов валяются на дорожке, бабушка ахнула, но нашла в себе силы сказать: «Ты молодец, ты смелый мальчик!»
Во время приездов в Нежин Мария Николаевна старалась проводить с сыном все время: гуляла с ним в сквере, играла и читала ему книжки. Она с детства любила сидеть между колоннами высокого парадного крыльца дома, читать, любоваться небом и садом, просто мечтать. Когда же теперь приезжала к сыну, они садились вечером, перед сном, у этих колонн и он просил: «Мама, расскажи мне сказку!» Вместе смотрели они на красивое южное небо, усыпанное звездами, и всегда искали любимое созвездие Кассиопеи в виде опрокинутой буквы М, такое завораживающее и манящее.
Перед каждым новым годом для Сережи наряжали большую елку и зажигали на ней свечи — электричества в Нежине тогда еще не было. Однажды зимним вечером, когда Мария Николаевна гуляла с сыном и они, как всегда, смотрели на небо, мальчик сказал: «А ведь звездочек на небе больше, чем свечек на моей елочке!» Особенно было красиво, когда всходила луна и мимо нее неторопливо проплывали облака. Сережа смотрел на луну и спрашивал: «А что там за пятна?» Мама отвечала, что это моря и горы, — объясняла, как умела. Тогда она, конечно, и думать не могла, что все мечты его жизни будут стремиться туда — к Луне и звездам. Она рассказывала ему сказки, которые слышала от своей бабушки: об Аленушке и Иванушке, о ковре-самолете, о Коньке-Горбунке, одним словом, обо всем, что было доступно его пониманию и что, возможно, развивало его фантазию и любовь к природе. Мальчуган, выросший на украинской земле, среди цветущих растений, любовно выращенных бабушкой Марией Матвеевной, тоже полюбил их и уже взрослым человеком, приезжая на нашу дачу в Барвиху, всегда любовался цветами, напоминавшими ему детство.
Слева направо: Николай Яковлевич, Сережа, Анна Николаевна, Мария Матвеевна. Нежин, 1911 г. Фотография В. Н. Москаленко
Семья Москаленко. Слева направо: Василий Николаевич, Сережа,
Мария Матвеевна, Юрий Николаевич, Анна Николаевна, Николай Яковлевич.
Нежин, 1911 г.
Сережа Королев.
Нежин, 1912 г.
Первый автограф Сережи Королева, обращенный к дяде В. Н. Москаленко.
Нежин, 1912 г.
Здесь же, в Нежине, произошло необычайное для тех лет событие, которое произвело огромное впечатление на моего отца и, возможно, повлияло на его дальнейшую судьбу. 4 июня 1911 г. в Нежин приехал один из первых русских летчиков, популяризатор воздухоплавания и авиации Сергей Исаевич Уточкин. Он происходил из купеческой семьи. С детства его тянуло к небу. Уже в 1907 г. Уточкин летал на воздушном шаре над Одессой и египетскими пустынями. 15 марта 1910 г. он совершил в Одессе свой первый полет на самолете «Фарман-4», а затем сам построил такой же биплан, на котором в декабре 1910 г. многократно летал над Одессой и Черным морем. В 1910–1911 гг. Уточкин демонстрировал полеты на своем самолете в городах России и за рубежом. Мария Николаевна хотела увидеть это зрелище в Киеве, однако ей не повезло: самолет пыхтел, пылил, но что-то не сработало, и в воздух он не поднялся.
В Нежин самолет доставили поездом. С вокзала его на лошадях перевезли на ярмарочную площадь и там подготовили к полету. В городе были развешаны объявления с указанием стоимости билета — 1 рубль. Желающих оказалось много — ведь самолета никто в Нежине еще не видел. Правда, нежинцы однажды наблюдали полет на воздушном шаре. Лет двадцать тому назад с территории пивоваренного завода поднялись в небо два человека и пролетели над городом три квартала. Шар приземлился на Миллионной улице, а аэронавты выпрыгнули на высокое дерево в усадьбе Почеки. Николай Яковлевич и Мария Матвеевна ходили тогда смотреть этот полет. Отец держал на плечах свою старшую дочь Марию. Неудивительно, что и в этот раз старики Москаленко решили пойти посмотреть диковинное зрелище. Мария Матвеевна любила новое, ей все хотелось увидеть своими глазами.