Страница 67 из 222
Сестры Анна Николаевна Москаленко и Мария Николаевна Королева.
Киев, 1910 г. Пасха
Нежин (1910–1914)
Так осенью 1910 г. в нежинском доме появился трехлетний Сережа. И хотя уклад жизни здесь остался прежним, но с приездом мальчика многое переменилось, и старый нежинский дом зажил иначе. В дом вошел ребенок, и теперь все было подчинено ему. Он жил в комнате, которую раньше занимали сестры, и находился на попечении бабушки Марии Матвеевны и экономки, а теперь и няни Варвары Ивановны, с юных лет жившей в семье Москаленко. Варвара Ивановна одевала, кормила и купала ребенка, гуляла и играла с ним. Характер у нее был строгий и настойчивый, она приучала малыша к порядку и усидчивости. Бабушка с дедушкой учили мальчика, как вести себя за столом, опрятно одеваться, быть вежливым, уметь хорошо держаться.
Маленького Сережу любили все. По отзывам окружающих, это был красивый, шустрый мальчонка, умненький, любознательный и ласковый. В то время у него были длинные, густые, золотистые волосы. Со временем они потемнели, и он стал шатеном. Привлекали внимание большие черные глаза. Однажды он засыпал их песком, и Мария Николаевна повезла его в Киев к профессору-окулисту Беляеву. В темном кабинете профессор направил на лицо ребенка лампу-рефлектор, посмотрел и сказал: «Мальчик, какие у тебя хорошие, ясные глаза! Ты должен хорошо учиться!»
Активное участие в воспитании Сережи принимал дядя Вася — Василий Николаевич, который тогда еще учился в нежинском Историко-филологическом институте и жил в родном доме. Двадцатилетний дядя, веселый, жизнерадостный, очень любил маленького племянника, чувствуя и его ответную привязанность. Он катал мальчика на велосипеде, учил играть в крокет, сажал рядом с собой при проявлении и печатании фотографий, устраивал качели и снежные горки. Дядя много ему рассказывал, учил читать и бережно хранил его подарок ко дню рождения — фото пятилетнего Сережи с первой собственноручной надписью печатными буквами: «Дорогому Васюне от Сережи» и датой «1912» в зеркальном изображении. Эту надпись можно считать первым сохранившимся автографом моего отца.
Василий Николаевич приобщал племянника к музыке — он сам в то время увлекался игрой на рояле. Во время каникул из Лодзи приезжал дядя Юра и привозил племяннику подарки: кубики, елочные игрушки, детские книжки. Тетя Нюша тоже о нем заботилась, бабушка и дедушка во внуке души не чаяли, а он все-таки тянулся к матери, и она нежно любила его. К тому же сын был еще очень маленьким, и оставлять его без себя она считала не вправе и не хотела. Зимой 1910–1911 гг. Мария Николаевна жила в Нежине и редко посещала курсы. На 2–3 дня уедет в Киев, сдаст зачеты, побудет немного на занятиях и возвращается обратно. Весной она не смогла сдать все экзамены, поэтому семейный совет решил, что с начала нового учебного года Мария Николаевна должна жить в Киеве и полностью отдаться учебе. Но в Нежин она и потом приезжала регулярно — на выходные и, конечно же, на праздники. Какая это была взаимная радость! Она мчалась домой в надежде увидеть своего мальчика, а он нетерпеливо ждал ее, выглядывая в окошко, выходя за калитку с Варварой Ивановной или Марией Матвеевной. Увидев, бросался к ней с криком: «Мамочка! Скорей посмотри, какой я тебе построил замечательный дом!» Она, возбужденная, входила в его комнату, посередине которой стоял дом из кубиков, ростом с ее маленького сына. Чтобы достать до верха, он становился на скамеечку и достраивал свой дом, используя не только кубики, но и различные дощечки и деревянные брусочки. В такие моменты он был полностью поглощен своей работой. Но случалось и так, что старательно построенный дом вдруг рушился. Мальчик готов был расплакаться, а мама его утешала: «Сереженька, ты же сам его построил, значит, можешь построить и другой, еще лучше и красивее». Ребенок успокаивался, и они вдвоем принимались за сооружение нового дома. Василий Николаевич вспоминал радость мальчика, его смех и возбуждение, когда в Нежин приезжала Мария Николаевна. Маму он обожал и в такие дни не отходил от нее ни на шаг.
Сережа Королев с бабушкой
Марией Матвеевной и мамой
Марией Николаевной. Нежин, 1910 г.
По вечерам дедушка Николай Яковлевич обычно сидел в столовой и при свете большой керосиновой лампы читал газету. Внук заглядывал в нее и спрашивал, какие там буквы. К пяти годам он знал алфавит и мог писать каракулями. Некоторые из букв, правда, смотрели в обратную сторону, но усвоение грамоты уже началось. У мальчика было много книг, в основном привезенных дядей Юрой. Мама тоже старалась что-то купить сыну — книжки с картинками, игрушки. Уезжала обратно в Киев она по возможности утром, когда сынишка еще спал, — вначале он тяжело переносил расставания. Но потом постепенно привык, провожал ее за калитку и долго махал ручкой.
Сережа Королев с няней
Варварой Ивановной Марченко.
Нежин, 1910 г.
Семья Москаленко. Слева направо: Анна Николаевна, Николай Яковлевич, Василий Николаевич, Сережа,
Мария Матвеевна, Юрий Николаевич, Мария Николаевна. Нежин, 1910 г.
Мальчик рос воспитанным и послушным, но самостоятельный характер его проявлялся уже и тогда. Мать всячески старалась развить в нем мужество, смелость, инициативу. Если он говорил ей вечером: «Там, в большой комнате, в углу, у меня осталась лошадка, пойдем со мной», она отвечала: «Пойди, возьми сам». Он начинал плакать, жаловаться, что там темно, но она настаивала на своем: «Какие пустяки! Ты же мужчина! Ты должен быть смелым!» Труднее было уговорить его пойти в темный сад. Если вечером, убирая свои игрушки, он вдруг вспоминал, что в дальнем углу сада осталась его любимая сабля, Мария Николаевна говорила ему: «Пойди и возьми». Они вместе доходили до калитки. Дальше он шел один, а она наблюдала за ним, боясь, что яркие глаза затаившейся кошки могут действительно его испугать. Поначалу ему было страшно, а потом он осмелел и уже не боялся ни темной комнаты, ни темных углов. Все это воспитывало в нем мужество и привычку к самостоятельным решениям и поступкам.
Сережа Королев с няней
Варварой Ивановной.
Нежин, 1910 г.