Страница 41 из 222
Фотография автора. 1998 г.
Столь квалифицированный состав преподавателей для учащихся школы был особенно важен, учитывая, что они, не получившие систематического образования, должны были за два года пройти практически весь курс средней школы и подготовиться к обучению в высших учебных заведениях. Кстати, в то время стройпрофшкола № 1 была единственной в Одессе, дававшей своим выпускникам право поступления в вузы без экзаменов. Преподавателей стройпрофшколы отличал не только высокий профессионализм, но и широкая общая культура, которую они старались привить своим ученикам. Почти все педагоги знали иностранные языки, многие играли на музыкальных инструментах. Так, В. П. Твердый прекрасно играл на фортепиано, А. Г. Александров — на скрипке. С целью расширения кругозора учащихся в школе были организованы всевозможные кружки: математический, физический, литературный и другие. Был и драматический кружок, которым руководили учитель П. С. Златоустов и в ту пору никому не известная, а в дальнейшем одна из ведущих актрис Малого театра, народная артистка РСФСР Дина Васильевна Зеркалова. Там не только интересно ставили пьесы А. Н. Островского, но и занимались дикцией, часами декламируя фрагменты гомеровской «Илиады».
Здание стройпрофшколы в Одессе, где учились С. П. Королев, К. М. и Ю. М. Винцентини. Фотография начала XX в.
Класс, в котором учились мои родители, находился на первом этаже. В ту пору впервые было введено совместное обучение мальчиков и девочек, но, в отличие от современной школы, мальчики не сидели за одними партами с девочками: два ряда парт были для девочек, два ряда — для мальчиков. Мама сидела за второй партой во втором ряду от окон рядом со своей близкой подругой Лидой Гомбковской, в дальнейшем женой завуча школы А. Г. Александрова. Отец сидел за третьей партой в следующем, третьем от окон ряду со своим другом Валей Божко. Вале во время Гражданской войны взрывом оторвало кисть правой руки, но это не помешало ему хорошо заниматься, научиться чертить левой рукой и в дальнейшем стать инженером-строителем.
Возрастной состав учащихся был пестрым, встречались даже двадцатилетние. Самой младшей была моя мама — ей только что исполнилось 15 лет. Занятия были организованы так, что помимо общеобразовательных предметов ученики проходили специальные производственные дисциплины, поскольку школа имела приставку «стройпроф». На ее архитектурно-строительном и санитарно-строительном отделениях готовились каменщики, штукатуры, плотники, кровельщики, водопроводчики. Конечно же, в школе имелись мастерские. Оборудовать их было нелегким делом. А. Г. Александров ездил по различным предприятиям, добывал верстаки, станки, материалы, инструмент. Кое-кто из учеников принес что-то из дома. А самое главное, удалось приобрести деревообрабатывающую мастерскую. Ее разместили под лестницей, и занятиями учеников руководил бывший владелец мастерской старый опытный мастер-столяр Константин Гаврилович Вавизель. Мальчики были в восторге, а девочкам эти занятия не очень нравились — казались ненужными. Тем не менее все обязаны были там работать: строгать, долбить, пилить, красить. К окончанию школы каждый должен был уметь самостоятельно сделать табуретку, скамейку или стул. Занятия эти развивали производственные навыки и творческие способности. Кстати, именно там, в школьной мастерской, мама научилась держать долото и молоток, что пригодилось ей в будущей работе травматолога-ортопеда. Несмотря на разное отношение к работе в мастерской, все ученики уважали и даже любили старика Вавизеля, который очень переживал, если его подопечные делали что-то не так. В таких случаях он только горестно вздыхал, сокрушенно оценивая работу своих воспитанников.
Одним из самых прилежных учеников, по рассказам мамы и других строй-профшкольцев, был Сережа Королев, принимавший активное участие в оборудовании мастерской, перевозке и установке станков, работе на них. Он сразу отдался этому делу, что называется, «с головой», пропадал в мастерской день и ночь, строгал, пилил, точил — всячески старался научиться понимать дерево. Не брезговал никакой работой. Расстегнет воротничок сорочки, засучит рукава — и за дело. И в дальнейшем на многих студенческих фотографиях он в таком же виде — за работой над планером или самолетом. Физический труд никогда не мешал ему учиться, а производственные навыки, полученные в школе, пригодились в жизни. Когда кому-то из девочек было трудно что-либо смастерить, им помогали мальчики и среди них всегда — Сережа. Ладные табуретки и прочие немудреные изделия, сделанные его руками, вызывали радостную улыбку старика Вавизеля. Одной из таких поделок была карандашница, изготовленная из корпуса гранаты. Она хранится в домашнем музее моего отца. Здесь же деревянный пенал, которым он пользовался во время учебы в стройпрофшколе.
Пенал, которым пользовался
Сережа Королев в стройпрофшколе в Одессе. 1922–1924 гг.
Карандашница, сделанная Сережей Королевым из корпуса гранаты в Одессе. 1923 г.
В классе все учились хорошо. Во всяком случае, не было никаких отстающих. Если кто-то чего-либо не знал и получал плохую оценку, это казалось неожиданным, случайным событием. Никто никого не подтягивал, просто все друг другу помогали. В школе было настолько интересно, что даже через много десятков лет мама и ее брат с восторгом вспоминали эпизоды своей школьной жизни, в частности диспуты, которые устраивал прекрасный преподаватель литературы Б. А. Лупанов. Сам он очень любил Льва Толстого и всячески прививал любовь к нему своим ученикам. Диспуты проводились по всем крупным произведениям писателя. Много споров и дискуссий возникло, например, в связи с романом «Воскресенье». Мнения мальчиков и девочек были различными, а мой отец сказал, что «воскресенье сегодня еще не значит, что завтра не наступит понедельник». Это врезалось в память, и в классе потом вспоминали о «понедельнике» Сережи Королева.
Много переживаний было по поводу «Анны Карениной». Постоянно возникали споры о поведении главной героини и других персонажей романа. Спорили, даже выйдя из класса, и подчас получали замечания за шум и крики.