Страница 208 из 222
Испытания крылатых ракет проводились на Нахабинском и Софринском полигонах, куда выезжали всем отделом. Однако первые пуски в мае 1934 г. показали, что устойчивость полета неудовлетворительна. Поэтому уже на следующей крылатой ракете 06/3 (позднее получившей индекс «216»), разработанной под руководством Е. С. Щетинкова, был установлен гироскопический автопилот, благодаря которому ракета приобрела определенную устойчивость. На этой ракете использовался модифицированный кислородный двигатель Ф. А. Цандера ОР-2 с тягой до 100 кг. Уменьшенная модель ракеты 06/3 (216) получила обозначение «6/2».
Первый полет ракеты 216 состоялся 9 мая 1936 г. Несмотря на все усовершенствования, из четырех ракет нормально взлетели только две, а расчетных траектории и дальности ни в одном полете получено не было. Поэтому еще до окончания испытаний ракеты 216 отец приступил к разработке управляемой крылатой ракеты 212 (ее модификация для пуска с самолета получила индекс «201»). В ходе подготовки плана РНИИ на 1936 г. отцом, как ведущим инженером, по теме был составлен и подписан документ «Объект № 212. Тактико-технические требования на крылатую ракету дальнего действия с ракетным двигателем на жидком топливе». В нем указано, что в результате работы должен быть получен опытный образец ракеты, «обладающей продольной и поперечной устойчивостью при полете с двигателем и на планировании и надежным действием всех своих механизмов». Этот документ в конце января 1936 г. подписан начальником второго отдела А. И. Стеняевым, а 2 февраля 1937 г. утвержден начальником РНИИ И. Т. Клейменовым. В ракете 212 предусматривалась установка жидкостного двигателя ОРМ-65 на азотной кислоте и керосине конструкции В. П. Глушко. Дальность ее полета должна была составлять 50 км, а максимальная скорость — 280 м/сек, на 100 м/сек больше, чем расчетная скорость полета ракеты 216.
Сотрудники бригады крылатых ракет на Софринском полигоне. Слева направо: стоят — В. П. Авдонин, Б. А. Пивоваров, Б. В. Флоров, П. С. Александров;
сидят — A. M. Дурнов, А. С. Косятов, Е. С. Щетинков, С. А. Пивоваров, М. П. Дрязгов, С. П. Королев, В. В. Иванова, Е. И. Снегирева, А. И. Стеняев. Лето 1934 г.
Несмотря на большую загруженность работой, молодежь института иногда выезжала за город — отдохнуть. В. В. Иванова в то время жила в подмосковном селе Образцово. Летом, бывало, собирались у нее. Пили чай на террасе, домашнюю наливку, танцевали вокруг большой клумбы в центре сада. Сохранились фотографии участников одной такой вечеринки с отцом в роли тамады.
В те годы, занимаясь конструированием беспилотных ракет, отец продолжал думать о ракетоплане. Мысль о создании такого летательного аппарата не покидала его ни на минуту, и он отдавал этому делу все свободное время. По мере возможности (до полной изношенности планера) он продолжал испытывать БИЧ-11 с двухцилиндровым поршневым мотором. П. В. Флеров вспоминал, как однажды (это было еще в 1933 г.) встретил его и Ю. А. Победоносцева на летной площадке вблизи станции Планерная Октябрьской железной дороги. Петр Васильевич работал в то время в ЦАГИ и по выходным дням учил летать на планере курсантов цаговской планерной школы. Увидев П. В. Флерова, отец попросил его помочь произвести взлет своего аппарата со слабеньким двигателем. П. В. Флеров согласился. Отец тут же сел в кабину, ученики растянули амортизатор. Планер взлетел, но неустойчивая работа мотора помешала сделать круг над аэродромом, и пилоту пришлось приземлиться. Несколько следующих попыток тоже закончились неудачно. Однако это отца не обескуражило — он продолжал полеты, твердо веря в перспективы своего ракетоплана. На одном из испытаний присутствовали мама и бабушка, Мария Николаевна. Это произвело на них такое впечатление, что даже через много лет обе наперебой рассказывали мне, как на холме стоял планер, похожий на раскрывшую крылья бабочку, как отец сел в кабину, а несколько молодых парней стали растягивать амортизатор, как потом парни побежали, отпустили стропы, планер взлетел над долиной и, пролетев около 800 м, благополучно опустился на землю.
В гостях у В. В. Ивановой. Крайний слева С. А. Пивоваров,
второй справа С. П. Королев. Село Образцово Щелковского района
Московской области, лето 1934 г.
Кроме полетов на планере, отец выполнял прыжки с парашютом, считая, что это может пригодиться при полетах на ракетопланах в стратосфере. Однажды он пригласил маму и бабушку посмотреть на прыжки. Дело было зимой. Они приехали на Ходынский аэродром и вошли в здание, где переодевались парашютисты. Вскоре появились несколько молодых людей, и в их числе отец, одетых в летные комбинезоны, с парашютами за спиной. Стоял сильный мороз, и отец посоветовал женщинам побыть в теплом помещении, пока они не услышат гул самолета. С ними остался молодой человек, сказавший, что прыгал с парашютом уже пять раз, но сегодня не будет, так как у него дурное предчувствие. Мама с бабушкой похолодели от страха и поспешно вышли наружу. Самолет уже делал круг над аэродромом, и вскоре из него посыпались парашютисты. Отец заранее предупредил их, что будет прыгать пятым. С замиранием сердца мама и бабушка следили за ним, и 8–10 секунд, пока он падал камнем до раскрытия парашюта, показались им часами. Отец и потом прыгал неоднократно. Свидетелем его прыжков на Тушинском аэродроме однажды оказался ответственный секретарь Бюро реактивной секции Стратосферного комитета ЦС Осоавиахима Л. Э. Брюккер. Ему запомнились радостная улыбка отца после приземления и его уверенные слова о возможности использования парашютов при полетах людей на ракетных аппаратах. Знак парашютиста, который отец с гордостью носил на груди, находится сейчас в нашем домашнем музее.
Крылатая ракета 212 конструкции С. П. Королева на катапульте. Москва, 1937 г.