Страница 207 из 222
Вернувшись из Ленинграда, отец по-прежнему отстаивал необходимость продолжения работ по ракетопланам, начатых еще в четвертой бригаде ГИРД. 1 мая 1934 г. в харьковской газете «За технику» под рубрикой «За технику больших скоростей» появляется на украинском языке его статья «Ракетопланы будут летать над СССР». В ней отец вновь доказывает преимущества жидкого топлива для реактивных двигателей перед твердым. Он пишет: «При работе с порохом никогда не исключена возможность внезапного взрыва… Кроме того, одним из главнейших дефектов реактивных двигателей на твердом топливе, таком как порох и другие топлива, является еще и то, что его энергоэкономичность очень мала по сравнению с некоторыми видами жидкого топлива». Говоря об исследованиях по реактивным двигателям, которые проводятся в Германии и Америке, отец выделяет фразу: «ИССЛЕДОВАНИЯ НАД РЕАКТИВНЫМИ ЛЕТАТЕЛЬНЫМИ АППАРАТАМИ ПРОВОДЯТСЯ И В СССР». И далее подчеркивает значение этой работы: «Безусловно, что применение ракет и летательных аппаратов, учитывая необозримые просторы Советского Союза, имеет огромное значение. ЭТО ДАСТ ВОЗМОЖНОСТЬ В САМОЕ КРАТЧАЙШЕЕ ВРЕМЯ ПЕРЕВОЗИТЬ ГРУЗ, ПОЧТУ, А ВОЗМОЖНО, В НЕДАЛЕКОМ БУДУЩЕМ И ЧЕЛОВЕКА, СО СКОРОСТЯМИ ЗНАЧИТЕЛЬНО БОЛЬШИМИ, ЧЕМ ТЕ, КОТОРЫЕ ДОСТИГНУТЫ НА СЕГОДНЯ В АВИАЦИИ, В САМЫЕ ДАЛЕКИЕ УГОЛКИ СССР»
[5]
[Фразы в приведенном тексте и ниже выделены отцом. — Н. К.]
.
Между тем обстановка в РНИИ остается напряженной. Начальник института не считает необходимым прислушаться к голосу не только отца и бывших гирдовцев, но и ленинградцев, не согласных с проводимой им научно-технической политикой. Отец, угнетенный невозможностью продолжения начатой в ГИРД работы и нежеланием И. Т. Клейменова найти компромиссные организационно-технические решения, пишет 29 мая 1934 г. письмо М. Н. Тухачевскому с информацией о невыносимом, по его мнению, положении, создавшемся в институте: «Научно-исследовательская работа (широкий размах которой, очевидно, совершенно необходим в таком новом и большом деле) по жидкостным агрегатам в РНИИ
вообще отсутствует
». Он возмущен тем, что в связи со сложившейся обстановкой институт лишается ценных работников: инженер Ефремов вынужден уйти, инженер Корнеев уволен. Далее пишет о себе: «Я стал работать инженером и проектирую сейчас торпеду с реактивным мотором для полета на 100 км (возможно, что этот объект будет прототипом в миниатюре будущего стратосферного корабля или сверхдальнего снаряда). Пишу книгу по ракетному делу и абсолютно
не вмешиваюсь ни в какие истории, создаваемые в РНИИ
, т. к. техническая работа давно была моей самой большой и заветной мечтой.
Будучи начальником ГИРД, я не имел возможности серьезно работать в области реактивного движения, в которой я являюсь специалистом. Но т. Клейменов на этом не успокаивается и ставит вопрос перед командованием Управления РККА о моем исключении из рядов резерва РККА. Когда это не получается, то он ставит вопрос (23.5) о том, что он не может работать в одном учреждении со мною (хотя сейчас мы непосредственно по работе не связаны) и, таким образом, я в настоящий момент очутился на пороге РНИИ…»
Участники испытаний крылатых ракет на Софринском полигоне. Слева направо: стоят — A. M. Дурнов, М. П. Дрязгов, А. С. Косятов, Е. И. Снегирева, Е. С. Щетинков, В. В. Иванова, С. П. Королев, С. А. Пивоваров, Б. А. Пивоваров, В. П. Авдонин, П. С. Александров. Справа сидит Б. В. Флоров. Лето 1934 г.
Заканчивается письмо такими словами: «…я смело за себя и за товарищей заявляю, что никаких смертных грехов, которые мешали бы нам работать в РНИИ, мы за собой не имеем и просим только одного: дать возможность нам, наконец, спокойно работать в той области, где мы можем принести пользу, и в институте, для создания которого мы положили немало сил и энергии».
Ознакомившись с письмом, М. Н. Тухачевский 1 июня накладывает резолюцию: «т. Русанову. Прошу разобраться, т. Клейменов жесткий человек, но не всегда объективный». (И. А. Русанов в то время являлся начальником Управления военных изобретений Начальника вооружений РККА.)
А разобраться в той запутанной ситуации было нелегко. Пришлось вмешаться и Октябрьскому райкому партии, к которому территориально относился институт. Заслушав в присутствии Я. М. Терентьева сообщения начальника РНИИ И. Т. Клейменова и секретаря партбюро П. П. Зуйкова, бюро райкома подвергло резкой критике их работу, осудило факт исключения из партии, а затем увольнения из института за несогласие с линией руководства РНИИ Л. К. Корнеева — члена ВКП(б) с 1917 г., освободило П. П. Зуйкова от обязанностей секретаря партийной организации, а И. Т. Клейменову, который «как руководитель РНИИ своим нечутким и грубым отношением создал обстановку паники и бегства из института лучших инженеров», предложило «перестроиться и создать обстановку деловой производственной работы в институте». Между тем ситуация усложнилась настолько, что речь шла даже о замене начальника института. На решении бюро райкома партии появилась резолюция М. Н. Тухачевского: «т. Русанову. Прошу представить кандидатов нач. РНИИ 23.7.» Однако до этого дело не дошло. Заменили секретаря парткома. Г. Э. Лангемак, будучи главным инженером и председателем техсовета, сумел найти решения, как будто принятые и москвичами, и ленинградцами. И на недолгое время обстановка если не нормализовалась, то стабилизировалась.
Отец тоже немного успокоился. Он продолжал работать старшим инженером в бригаде крылатых ракет, руководимой Е. С. Щетинковым. Совместная работа с Евгением Сергеевичем, которого он хорошо знал и ценил со времен ГИРД, шла нормально. Работы по крылатым ракетам начались в 1932 г. по инициативе отца в четвертой бригаде ГИРД, которой он тогда руководил. В РНИИ в 1934–1935 гг. был разработан и испытан ряд моделей жидкостных и пороховых крылатых ракет. Задача состояла в том, чтобы создать боевую ракету для стрельбы по неподвижным и движущимся целям при пуске как с земли, так и с самолета. Наиболее подходили для этого по тем временам крылатые ракеты, поскольку наличие крыльев, во-первых, позволяло управлять полетом ракеты и после выключения двигателя, а во-вторых, вчетверо увеличивало дальность полета по сравнению с дальностью бескрылой ракеты при одинаковом весе полезного груза. Первыми из этой серии стали крылатые ракеты «06/1» с двигателями от ракеты 09, разработка которых началась еще в ГИРД. Сама же ракета 09 была тоже усовершенствована и под индексом «13» в шести проведенных пусках достигла максимальной высоты — 1500 м.