Страница 178 из 222
Когда вышли из дома К. Э. Циолковского, Б. Г. Тетеркин пригласил нового знакомого домой, так как до московского поезда еще оставалось много времени. Мать Бориса Григорьевича накормила их ужином, за которым они разговорились. Отец все еще находился под впечатлением встречи с К. Э. Циолковским. Он говорил о своих планах и уже видел будущую работу в новом свете, обогащенную новыми идеями. Б. Г. Тетеркин был поражен его увлеченностью и целеустремленностью. Затем они вместе дошли до вокзала, и отец уехал в Москву.
В описаниях встречи Королева с Циолковским в 1929 г. различными авторами есть несовпадения. Для подтверждения (или опровержения) факта этой встречи необходимы (и, возможно, они будут найдены) новые документальные материалы. Как бы то ни было, именно на рубеже нового десятилетия в сознании моего отца произошел поворот к иному направлению его деятельности.
Глубочайшее уважение к личности К. Э. Циолковского отец пронес через всю свою жизнь. Его поражала необыкновенная дальновидность человека, еще в юношеские годы почти полностью потерявшего слух и вынужденного учиться самостоятельно, его дар предвидения, разносторонность и глубина его интересов. Он восхищался ученым и всегда очень тепло отзывался о нем.
В конце октября отец возвратился в Москву. 2 ноября в авиационной секции Центрального совета Осоавиахима СССР ему вручили пилотское свидетельство № 12, удостоверяющее, что отцу присвоено звание пилота-парителя и он имеет право совершать полеты на всех видах планеров. Этим документом отец очень гордился.
После успеха на VI планерных состязаниях планера «Коктебель» отец решил сконструировать планер для высшего пилотажа и предложил С. Н. Люшину проектировать его вместе. Но Сергей Николаевич отказался, так как был загружен основной работой. Его отказ огорчил, но не остановил отца. Он нашел себе помощников в лице отчима Григория Михайловича, вместе с которым стал вести расчеты, и своего друга Петра Васильевича Флерова. К этому времени относится фотография, где отец запечатлен с логарифмической линейкой и карандашом в руках. Мария Николаевна рассказывала, как через много лет он, увидев этот фотоснимок, внимательно посмотрел на него, словно вспоминая, потом рассмеялся и, обращаясь к ней, сказал: «Не правда ли, серьезный парень?» Планер нужно было сделать за один год к следующим состязаниям в Коктебеле, но вначале следовало завершить дипломный проект, задуманный еще весной 1927 г. Ведь защита диплома, а с ней и окончание учебы в МВТУ были уже не за горами.
В качестве дипломного проекта планировалась разработка легкого двухместного спортивного самолета-авиетки с двойным управлением. При конструировании имелось в виду получить возможно большую дальность полета при небольшой мощности двигателя. Руководителем дипломного проекта стал Андрей Николаевич Туполев. А случилось это так. Однажды отец стоял у доски и чертил детали своего самолета, всецело отдавшись работе, ничего не видя и не слыша вокруг. В комнату вошли А. Н. Туполев и преподаватель, который сказал Андрею Николаевичу: «Посмотрите, как работает Королев, какие неожиданные решения предлагает в разработке дипломного проекта».
А. Н. Туполев подошел поближе и стал смотреть через плечо отца, который не поворачивался и никакого внимания на посетителей не обращал. Тогда преподаватель слегка наступил ему на ногу. Отец в раздражении обернулся и увидел перед собой А. Н. Туполева. Так произошло их знакомство. А. Н. Туполев заинтересовался оригинальностью конструкции, попросил рассказать о ней подробнее и взял на себя руководство проектированием. В процессе работы над проектом отец часто консультировался с Андреем Николаевичем и с каждым разом проникался все большим уважением к нему. «Андрей Николаевич Туполев — первый и мой самый любимый учитель. Все мои работы, связанные с самолетостроением, несут на себе печать его оригинального конструкторского мышления, его умения смотреть вперед, находить все новые и новые решения, — сказал отец в интервью корреспонденту ТАСС А. П. Романову в 1963 г. — Академик Туполев по праву — гордость советского народа. Он счастливо сочетает в себе выдающегося конструктора, ученого и воспитателя. То, что советская страна имеет такие могучие крылья, во многом заслуга и Туполева». В свою очередь А. Н. Туполев почувствовал, что имеет дело с незаурядным студентом, и прочил ему большое будущее в конструировании самолетов. Через много лет Андрей Николаевич вспоминал: «Королев был из числа самых „легких“ дипломников: я сразу увидел, чего он хочет, достаточно было лишь слегка помогать ему, чуть-чуть подправлять. Я быстро убедился, что этот человек умеет смотреть в корень…
Я с самого начала почувствовал к Королеву расположение, и надо сказать, что он всегда также отвечал мне большой сердечностью». Это общение помогло спасению жизни отца в 1940 г., когда после второго осуждения он был направлен (не исключено, что в связи с ходатайством А. Н. Туполева — помимо личной просьбы) в закрытое конструкторское бюро при НКВД — так называемую «Туполевскую шарагу».
Отец назвал свой самолет СК‐4 (по первым буквам имени и фамилии). Проект его еще до защиты диплома одобрил Осоавиахим, который даже выделил деньги на постройку. 28 декабря 1929 г. дипломный проект «Легкомоторный двухместный самолет СК-4» был успешно защищен. В то время самолет уже строился на заводе № 28, где тогда работал отец. 9 февраля 1930 г. он получил свидетельство об окончании МВТУ и присвоении ему звания инженера-аэромеханика. Свидетельство было конфисковано при аресте отца вместе с другими документами и пропало. В 1948 г. отцу по его просьбе выдали удостоверение об окончании училища, а в 1950 и 1954 гг. — копии выписки из приказа по МВТУ и дубликат свидетельства, полученного в 1930 г.