Страница 70 из 107
— А это что за лекарство? — спрашиваю я Веру, когда она набирает прозрачную жидкость из крошечной ампулы через кончик иглы. Она натянуто улыбается, но я смотрю не на изгиб ее губ, а на то, как напрягаются мышцы ее рук, замечая тонус бицепсов, когда она поднимает ампулу со шприцем в воздух. На форму ее ладони и пальцев, которые выглядят так, словно за всю жизнь не знали ни единого дня тяжелого физического труда.
В это время в моей голове эхом отдается голос Стоуна, его советы о том, как одолеть противника, который в итоге окажется сильнее меня или на которого не подействуют его транквилизаторы.
Целься в уязвимые места: горло, грудь, глаза. Удар ладонью. Бей по яйцам.
Ну, последнее сейчас не совсем к месту, но, вероятно, все еще эффективно.
Вера чеканит название препарата, которое мне ни о чем не говорит, но я на всякий случай откладываю его в памяти.
— Это стимулятор роста костной ткани, — объясняет она. — Она принимает его ежедневно.
— Это что-то новое, — отзывается Колин рядом со мной. — Я не видел этого в ее карте назначений, — продолжает он, и в его голосе звучит обычное любопытство по поводу смены лекарства, в то время как от его слов кровь начинает бешено пульсировать у меня в висках и у горла. Его рука покоится у меня за спиной, и тепло его тела подпитывает мою дерзость, пока Вера проходит между нами и опускается на колени перед Элизабет.
Мое сердце едва не останавливается совсем, когда отсутствующий взгляд Элизабет встречается с моим. Пусть ее глаза и кажутся безжизненными, но ужас в ее расширяющихся зрачках настолько заряжен, что я чувствую, как этот разряд прошивает каждый сантиметр моей кожи. И когда мой взгляд опускается на ее руку, лежащую на коленях, и она воспроизводит международный сигнал бедствия — накрывает четырьмя пальцами большой, согнутый к ладони, а затем снова раскрывает руку, — мое внимание взлетает обратно к ее глазам так быстро, что они, кажется, сейчас выскочат из орбит. Прежде чем я успеваю себя остановить, моя рука выстреливает вперед и намертво обхватывает запястье Веры, блокируя движение шприца, готового проколоть кожу Элизабет.
— Пропустите этот укол, — требую я, как можно тише, хотя мой пульс колотит по всему телу.
Вера застигнута врасплох моим прикосновением, я понимаю это по тому, как она каменеет, едва я касаюсь ее холодной кожи. Ее взгляд медленно переводится с места, где мои пальцы впиваются в ее запястье, и встречается с моим испепеляющим взором.
— Хлоя, — вмешивается Колин, подаваясь вперед, его взгляд прикован к месту, где я зажала руку сиделки. Но я его игнорирую. Я должна.
Удерживая угрожающий взгляд Веры, я спрашиваю Элизабет:
— Вы хотите этот укол?
И мне достаточно увидеть боковым зрением, как голова Элизабет едва заметно качается из стороны в сторону, чтобы моя хватка на запястье медсестры сжалась еще сильнее, не давая ей продвинуться ни на миллиметр.
— Это ее лекарство, — бросает мне Вера, отвечая на мой тяжелый взгляд.
— И это ее тело, — выплевываю я в ответ. — Одну дозу можно и пропустить.
Вера фыркает, после чего резко вырывает запястье из моих пальцев и быстро поднимается с колен. Она надевает колпачок на иглу и прячет ампулу с жидкостью обратно в кармашек на тележке. Поджав губы, она возится у металлической каталки, пока застрявший в моих легких воздух наконец позволяет мне снова сделать вдох.
— Мне придется сообщить об этом врачу, — цедит она сквозь зубы.
Мне настолько насрать, что словами не передать. Воздух в комнате заряжен напряжением, что, кажется, от этого здесь действительно становится теплее. Колин пристально смотрит на мать, на то, как она сжимается в комок в присутствии Веры, и на облегчение, сквозящее в ее дрожащих выдохах от того, что она пропустила дозу чего-то, что, я практически уверена, не имело никакого отношения к стимуляции роста костей.
— Я не против сам поговорить с врачом, — произносит Колин, переводя взгляд с Веры на меня, и в его ярких глазах читается абсолютная солидарность. Вера на заднем плане шумно и неловко откашливается, и мы с Колином отводим взгляды друг от друга, возвращаясь к этой злобной медсестре, которой я официально не намерена позволять жить дольше необходимого. Она поджимает губы.
— Все в порядке, — заверяет она нас, явно проклиная мысль о том, что мы начнем разбираться, ведь никакого врача она вводить в курс дела и не собиралась. — Одну дозу можно и пропустить.