Страница 69 из 107
Глава 28
Глава 21
Хлоя
Странные вещи происходят, когда ты оказываешься поблизости от серийного убийцы, особенно когда этот серийный убийца — ты сама.
Во-первых, мое сердце пропустило удар в тот самый миг, когда рыжеволосая на ресепшене сказала, что они не совсем уверены в причинах смерти милой Дианы, которую на прошлой неделе нашли в постели без сознания. Во-вторых — когда мать Колина призналась, что не принимает никаких рецептурных обезболивающих, хотя ее зрачки оставались самыми узкими из всех, что я когда-либо видела. Я отчетливо замечала признаки беспокойства во всей фигуре Колина, в его напряженных движениях и резких вопросах о лекарствах, от которых ее вдруг стало бросать в жар, и о кондиционере, работающем на полную мощность, несмотря на довольно прохладную погоду за окном. Уверена, он тоже заметил ее зрачки — во-первых, потому что он коп, а во-вторых, потому что сам сказал, что его сестра — наркоманка. Пожалуй, он получше многих знает побочные эффекты от употребления веществ, даже если бы предпочел об этом не знать.
Моя интуиция забила тревогу в ту секунду, когда я увидела очаровательную Элизабет Миллс. Точнее, когда я поймала взгляд Колина, подтвердивший, что его мать не была настолько больна, когда они виделись в прошлый раз — всего несколько недель назад. Тревога, отпечатавшаяся на его лице, была видна за версту, как бы усердно он ни пытался скрыть ее ради матери.
Я дико нервничала перед встречей с матерью Колина. Мне хотелось ей понравиться. Хотелось, чтобы она полюбила меня ради своего сына. Но все мое волнение испарилось, стоило мне увидеть ее лицо, когда мы обменялись рукопожатиями и она назвала меня по имени и фамилии. Она прекрасно знала, кто я такая, и не отшатнулась от меня. Более того, то, как она спросила про мою мать и высказалась о мужчинах, чья смерть упекла ее в тюрьму, навело меня на мысль, что ей известно о нас куда больше, чем самому Колину.
Возможно, в какой-то прошлой жизни у нее тоже был свой злобный отчим. Или муж.
Спустя час нашего визита, когда в комнату вошла сиделка Элизабет, Вера, поведение Элизабет мгновенно изменилось: из блеклой, но разговорчивой она превратилась в собранную, тихую и взвинченную. Каждая крошечная волосинка на моем теле встала дыбом.
Вера явно удивилась, застав нас с Колином, но умело это скрыла, быстро перейдя к знакомству и сообщив, что найдет чем заняться, пока мы заканчиваем навещать маму. Если до этого мое тело еще не покалывало от предчувствия беды, то это произошло в ту самую секунду, когда Вера объявила, что подождет нашего ухода, прежде чем дать Элизабет лекарства.
Колин рассказывал мне, что с момента постановки диагноза он сам занимался распределением маминых лекарств, и Вера должна быть в курсе. Из чего я могу сделать только один вывод: в своей передвижной тележке с препаратами она прячет то, чего нам видеть не следует.
— Элизабет, вы не против, если я воспользуюсь вашей ванной?
Мать Колина слабо улыбается, указывая рукой в сторону спальни.
— Это прямо там.
Мое сердце сжимается за эту женщину, сидящую на диване — такую маленькую и бесцветную, хотя я отчетливо вижу искру огня в ее глазах, точь-в-точь как у Колина. Она пламенная, но ее огонь потушили, и
мне это не нравится.
Я киваю и оставляю их в компании друг друга, мимоходом косясь на Веру. Та слишком уж усердно пытается смотреть куда угодно, только не на меня. По пути к ванной, которая мне на самом деле не нужна, я останавливаюсь у прикроватной тумбочки. На поверхности валяются несколько оранжевых рецептурных флаконов, а также различные безрецептурные таблетки и витамины. Наклоняя каждую баночку, я одну за другой изучаю этикетки. Ибупрофен повышенной прочности. Пятнадцать миллиграммов Мелоксикама. Пепсид. Слабительное. Витамин D. Очередное подтверждение: ни одна из этих таблеток на ее тумбочке не могла повлиять на размер зрачков.
Пройдя в ванную, я достаю телефон и быстро набрасываю эсэмэску Мейв, пересылая имя, которое успела разглядеть на бейджике медсестры, болтающемся на украшенном стразами зажиме.
Вера Брайан.
Мы с Колином движемся в нужном мне направлении так быстро, что я, пожалуй, могу сделать перерыв в своем собственном творческом отпуске, чтобы спасти его мать от верной смерти, которая, как мне подсказывает шестое чувство, ей предначертана.
Вера может быть
плохой
в самом худшем смысле этого слова, но я все равно узнаю это из тысячи: эту жажду чужого избавления в глазах.
Спустив воду в унитазе, я выхожу из ванной и возвращаюсь к остальным, снова устраиваясь на двухместном кресле рядом с Колином, пока он с матерью обсуждает, что еда здесь оказалась не такой вкусной, как она рассчитывала.
— Мы побудем здесь еще какое-то время, — обращаюсь я к Вере, которая на мгновение замирает, перебирая лекарства в тележке. — Не стесняйтесь, дайте Элизабет ее препараты, чтобы не тратить на нас свой день. — Я невинно улыбаюсь, хотя что-то мне подсказывает, что она видит меня насквозь. Колин удивленно приподнимает бровь, подозрительно — или, возможно, с признательностью — оценивая то, как успешно я вживаюсь в роль заботливой невестки.
Вера улыбается в ответ, натягивая губы в попытке показаться милой и благодарной — будто мне вообще есть дело до ее расписания, — но я вижу, насколько эта улыбка напряженная и вымученная. Она коротко кивает нам и принимается готовить лекарство к выдаче.
Черные волосы Веры заглажены назад в тугой пучок у основания шеи. И пока я на автомате фиксирую общие черты ее внешности, все мое внимание приковано к ее движениям и поведению.
На вид ей около сорока, ботокс удерживает ее симпатичную кожу от морщин. Губы накрашены красным, как и у меня, а длинные темные ресницы прикрывают океански-голубые глаза. Она роскошна, и я ловлю себя на ненависти к ней за то, что она использует свою ангельскую внешность, чтобы наживаться на невинных старушках. На моей будущей свекрови, между прочим.
Чуть раньше Колин казался ошарашенным тем, как быстро и легко мы с его матерью нашли общий язык. Сейчас он выглядит еще более потерянным, поскольку я забираю на себя куда больше пространства в комнате, чем сделала бы в обычной ситуации — если бы не почувствовала злой умысел, затаившийся с нами в одной комнате.