Страница 75 из 87
— Да, Невелим Диаконович, проигнорировал. И воспитанные люди, когда их игнорируют, делают единственный правильный вывод: с ними не хотят общаться, но при этом относятся к ним не настолько плохо, чтобы отматерить в лучших традициях отечественных подворотен.
— Назовите мне причину, по которой вы не хотите со мною общаться!
— Извольте-с. В нашу последнюю встречу вы наглым образом выставили меня за дверь, не предоставив даже никакой возможности от вас уехать. Иными словами, использовали и выбросили, как вещь. Я очень мягкосердечный человек и готов очень глубоко понимать и принимать чужие причуды, но у меня есть определённый порог. Вы его перешагнули. Полагаю, у вас не должно было остаться вопросов.
— У… У меня есть вопросы! Есть ответы. Я не думал об этом так, как вы.
— Как же вы об этом думали?
— Я думал, что вопрос с транспортом у вас каким-то образом решён.
— И даже не спросили.
— Вы ведь знаете, что я не терплю общения!
— Господин Сицкий, вы…
— И тем больше для вас причин продолжить работу!
— Проясните.
— Когда мы закончим, вы сможете мгновенно перемещаться откуда угодно и куда угодно.
— Обойдусь. Мне очень нравятся лошади.
— Как прикажете.
Я шарахнулся от Сицкого, потому что с ним начала происходить какая-то чертовщина. Кошачьи лапы вытянулись, превратив животное в нечто, будто сошедшее с картины Сальвадора Дали. Затем туловище стремительно раздулось, вытянулась морда, укоротилась шерсть, ноги сделались толще…
Лошадь задрала голову и заржала на луну. Луны не было, но лошадь это не остановило.
Наверху стукнуло открывшись окно.
— Да что у вас там происходит⁈ — заорала доведённая до крайности Танька. — Почему вы теперь ещё и ржёте⁈
— Это не я! Это… Это лошадь.
— Господин Сицкий, у вас совсем совести нет⁈ Оставьте нас в покое!
— Вы не можете ставить свой покой превыше науки! — заорала в ответ лошадь.
— Можем!
— Не можете! Александр Николаевич не принадлежит себе! Он принадлежит академической магии!
Тут открылось окошко на первом этаже, и для оценки обстановки высунулась голова Насти. Танька тоже это заметила и немедленно принялась искать в случившемся плюсы.
— Анастасия Анатольевна, вы скотину резать умеете?
— Откровенно говоря, всякие случаи в борделе были, Татьяна Фёдоровна…
— Так возьмите в кухне нож поострее!
— Ой, вы лошадку в виду имеете? Какая же это скотина, красавица такая!
— Я — конь! — рявкнула лошадь.
— Господи, да что же это такое… Хоть в другой город переезжай!
— Это не поможет, мне доступны полёты.
— Вы боитесь высоты!
— Я наврал!
— Настя, несите правда нож, — решился я. — Колбасы накрутим и никому не скажем.
— Нет, Александр Николаевич, не надо! Она ведь умненькая такая и даже разговаривает, будто в сказке!
И тут от угла дома ко мне двинулась тень.
— Я не хотел вмешиваться, — сказала тень, остановившись рядом со мною, — а всё ж таки вмешаюсь.
— Доктор, вас тут только не хватало…
— Ступайте спать, Александр Николаевич.
— Да как тут уснёшь, когда этот…
— Ступайте и не беспокойтесь. Я беру господина Сицкого на себя.
В голосе доктора было столько уверенности, что я уступил. Развернулся и пошёл к дому. Обернувшись на углу, увидел, как доктор обнял лошадь за шею и что-то зашептал ей на ухо. Покачав головой, я поторопился скрыться.