Страница 97 из 153
Ненавижу опаздывать на встречи. Даже не помню, когда в последний раз опаздывала. Должно быть, я правда не в себе с этим проектом. Не сплю. Сосредотачиваюсь на сборе впечатлений, но отвлекаюсь на сами впечатления. Трудно отделить себя от работы – сказать правду, просто невозможно. Надо собраться.
Тед, Никита и консультанты отводят глаза. Даже Челси и Эрик снова здесь.
– Ли, тебе не надо присутствовать, – сердито говорит Тору.
Он что-то показывал на стене, но уже отключил проекцию. Оглядываюсь на Джанет.
– Мы, вообще-то, разбираем кое-какие данные, которые ты нагенерила, проводим кое-какие тесты, – спокойно говорит она. – Но все считают, что тебе не следует видеть эти данные, ведь ты их создаешь. Не волнуйся, на самом деле все получается…
– Джанет, – прерывает ее Тору и поворачивается ко мне. – Просто делай, что делаешь. Обещаю, скоро мы все расскажем.
Киваю и встаю. Остальные разглядывают свои экраны, ногти, потолок. Никто не прощается. Прохожу через лабиринт офиса и на ходу снимаю свитер, вся красная от стыда.
Логично, что я не должна ходить на собрания, но все равно как-то странно, когда тебя выгоняют. На выходе заставляю себя широко улыбнуться в камеру, хотя глубоко в животе тяжело катается и растет снежный ком жути.
Иду по городу, натыкаюсь на качели, сажусь на них и качаюсь вперед-назад, вперед-назад. Можно ли преуспеть во всем и провалиться в одном-единственном взаправду важном деле? Я раскачиваюсь, в самой высокой точке спрыгиваю и обдираю ладони о мелкий холодный гравий.
* * *
Тем же вечером я работаю на диване рядом с Вероникой, на экране идет сериал. Она обычно громко разговаривает перед телевизором, перебивает персонажей, реагирует на сюжет и все комментирует. Но сегодня, когда она кричит на одного из героев, чтобы он не доверял кому-то, потому что тот дурак, я почти не слышу диалог на экране, не говоря уже про свой внутренний голос.
– Можешь перестать? – прошу я.
Мы обе удивлены.
– Что перестать? – спрашивает она.
– Перестань разговаривать с телевизором, я ничего не слышу.
Секунду Вероника смотрит на меня, потом опять на экран, поджав губы. Думаю извиниться, но заправляю волосы за ухо и задеваю его ремешком на запястье. Глубоко вздыхаю и решаю еще поднажать.
– Ты постоянно так делаешь, – говорю я.
Вероника молчит.
– Ты всегда жутко громкая. Раскидываешь вещи. Перебиваешь всех, когда мы не дома. Вообще-то, это бесит.
Нет ответа. Не могу понять, это я стараюсь для работы или для себя. Я считаю, что Вики должна научиться конфликтовать, или хочу научиться сама? Какой-то миг это даже приятно, но я не могу остановиться, слова так и сыплются.
– И это замечаю не я одна.
Вероника вскакивает с дивана. Я знала, что это ее заденет. Она так волнуется о том, что подумают другие. Иногда проще всего выплескивать стресс на тех, кому доверяешь.
– Да что с тобой такое? – кричит она, прожигая меня взглядом, и в карих глазах блестят слезы. – Прости, что я только и делаю, что тебе мешаю. Что так позорю тебя и всех остальных.
Губа у нее дрожит, челюсть ходит туда-сюда, она еле сдерживается.
– Знаешь, с тобой тоже нелегко жить. Ты вечно работаешь. Ведешь себя так, будто твоя работа важнее всех, и даже ни разу не потрудилась объяснить, чем ты таким занимаешься. Как будто считаешь нас тупыми.
Я не могу на нее посмотреть. Я не думаю, что она тупая, просто у меня соглашение. Кроме того, я не подозревала, что кому-то из них интересно, чем я занимаюсь. А объяснить сложно, я сама все еще пытаюсь понять.
Вероника убегает к себе в комнату, смаргивая слезы. Хлопает дверью так, что филенка, наверное, треснула пополам. На диване мое тело превращается в бетон, ноги тонут в подушках. Я крепко зажмуриваюсь, крепче, еще крепче, и не дышу, сколько хватает сил.
Глава 30
В квартире как будто тесно, в офис людно; даже «Дом» вызывает клаустрофобию. Я скроллю, смотрю, но ничего не вижу.
Теперь, когда Вероника обиделась на меня и не разговаривает, у меня появилось время побыть наедине с собой, и вроде бы об этом я мечтала, когда только переехала. О тишине, которая мне вроде как нужна для работы. Но теперь тишина кажется неправильной, неуместной, поэтому я смотрю обучающее видео о том, как писать от руки – утраченное искусство, – и вожу пальцем по маленькому экрану холодильника. Пишу записку с извинениями. Я настроила звуковое оповещение, чтобы Вероника, когда придет, точно его увидела.
* * *
Еду в ресторан в Бруклине, в нескольких кварталах от побережья, чтобы встретиться и пообедать с Крисом. Наконец-то. Дождаться не могу, хочу расспросить его про часы, про Вики. Надеюсь, он сможет рассказать новости, пусть все остальные ведут себя до жути скрытно. Хочу знать, видел ли он информацию, которую собирают часы, или она сразу попадает в базу данных.
Сорок минут в метро, и наконец я прихожу в маленькое узкое заведение с круглыми столиками. Интересно, как выглядит Крис, узнаю ли я его.
Слоняясь возле ресторана, через дорогу замечаю стену, разрисованную аэрозольной краской. Огромная зеленая ящерица лижет леденец. Под ней широкая надпись: «Я здесь был». Фраза, которая попадается мне везде.
Думаю о слове «здесь». Очередное скользкое понятие. Переливается, меняет форму, как и одиночество. Если бы я шла по улице мимо ресторана, мне пришлось бы постоянно уточнять: я здесь, а теперь здесь, а теперь здесь. Или это больше чем локация, – скажем, какое-то чувство? Состояние ума?
Делаю снимок, отправляю Крису и пишу: «Я здесь». Может, мы обсудим эту тему за обедом.
крис [13:12]
ли
ты меня убьешь
Жду следующего сообщения, надеясь, что просто задержали поезда.
крис [13:13]
кое-что случилось
я не смогу прийти
но я только что отправил тебе деньги на Кошелек
купи себе что-нибудь, плз
у них там классное халапеньо чили кон кесо
Уведомление появляется сначала на часах, потом на телефоне. Двадцать долларов в «Кошельке» от Криса.
прости, пожалуйста
Перечитываю сообщения еще раз. Это, наверное, шутка. Жду еще несколько минут. Но больше ничего не приходит. Вдруг становится холоднее, чем мне казалось. Я решаю уйти, просто чтобы оказаться подальше от ресторана. Проветрить голову. Серые бетонные склады разрастаются вокруг, и улицы становятся шире. Только что все было волнующим и новым, а теперь я тут как будто потерялась. Сажусь на бордюр и прижимаю колени к груди.