Страница 12 из 153
Дни пролетают в мареве контента. Мне нравится открывать новое, словно мир полон пасхальных яиц, стоит только приглядеться. Крошечные всполохи восторга пронизывают меня, когда я что-то узнаю. Например, как одна женщина называет партнершу по игре «Цуг» или «Цугги», потому что у нее такая напористая манера, что вынуждает противников обороняться, а если копнуть глубже, «Цуг» – это производное от «цугцванг», немецкого слова, означающего именно это, вынужденное движение или перемещение. В этом есть что-то прекрасное – тайное прозвище, образованное от такого уникального слова. Такого особенного. Как будто у этих геймеров свой собственный язык, созданный из языка.
Все упирается в язык и общение. Прозвища могут быть милыми или раздражать, в зависимости от того, как возникли, что означают и кто их использует. Такие тонкости могут понадобиться Вики, чтобы люди с ней чувствовали себя комфортно, чувствовали, что их видят и поддерживают, когда она дружит с ними.
Я загружена, но иногда, рано утром после пробуждения, мои мысли блуждают. Я смотрю на стену, на трещинку возле окна и думаю о том, чего хотела. Чего все еще хочу.
В лаборатории я делала проект о том, как мозг воспринимает информацию. Как люди ведут себя в зависимости от ситуации, от окружения. Как внешние стимулы влияют на колебания чувств из «Эмоционального перечня». Как люди взаимодействуют с технологиями и наоборот. Меня это все завораживало. До сих пор завораживает.
Удивительно, сколько всего мы еще не знаем о мире. И
могли бы
узнать. Я всегда представляла, что мои исследования – как фонарик, узкий луч света посреди невежества. И что, может, они способны помочь людям.
Лежу в пустой спальне со скрипучими полами, и разочарование из-за Распределения все еще теснит в груди. Не знаю, смогу ли когда-нибудь восстановиться, вернуться на свой путь, к своим целям. Будет ли когда-нибудь моя работа что-нибудь значить.
Недолго жалею себя, потом вспоминаю Машин совет: принимай вызовы, берись за работу. Выскакиваю из кровати, готовлю первый за день кофе и погружаюсь в работу, полная решимости сделать все возможное и невозможное, чтобы завершить это ужасное Распределение с лучшим результатом.
* * *
Знакомый логотип вращается, переливается, делает лунную походку, сальто, разлетается на куски и снова появляется в центре экрана.
Вперед, войди в свою жизнь.
Я не хотела заходить в «Дом». Боялась. Знаю, что, едва войдя в систему, увижу, куда распределили остальных и как у них все прекрасно, пока я торчу здесь, в глуши, пытаясь сделать невозможное.
Но войти придется. В конце концов, именно тут происходит большая часть общения в мире. Я никогда не чувствовала себя в «Доме» полностью собой, но деваться некуда. «Дом» повсюду; так было всегда, сколько я помню.
Хрустнув костяшками, жму на экран, чтобы залогиниться.
Учетная запись не найдена. Пожалуйста, зарегистрируйтесь.
Странное, сладкое облегчение. Я и забыла, что меня полностью архивировали. А можно же сделать новый аккаунт – для исследований. И это могу быть не я. Просто использую его, чтобы посмотреть, что делают другие, узнаю подробности и выйду.
Создаю аккаунт, предоставляя как можно меньше информации. Пропускаю загрузку фото, появляется предупреждение: без четкого изображения у меня будет на 30 % меньше друзей. Соглашаюсь, вхожу, и на меня обрушивается водопад цветных картинок. Лица, слова, звуки, видео, статьи. На моем экране весь мир, и он поглощает меня целиком.
«Дом» предлагает нового друга: Аманду Турнель. Я мешкаю, рассматривая ярко-синие дверные проемы (медовый месяц в Греции) и видео с ее тридцатилетия, где кто-то уронил на пол домашний клубничный торт.
тааак красиво
люблю тебя
миленько
душой с вами
Ребята, я в шоке
Прическа…!
В обычной ситуации я бы даже не стала тратить время на такое, но что, если этот случайный «друг» мне поможет? Раз уж я создала профайл ради Вики, чтобы изучать человеческое общение, надо быть открытой для всех, правильно?
Я жму «принять».
«Дом» предлагает еще полсотни друзей. Человек с одной и той же зажатой улыбкой на всех фото. Человек в темных очках в кафе. Человек, снятый сверху, лежащий на траве такой зеленой, что больно глазам. Некоторые публикуют бесконечные ролики с шампанским: крупным планом бутылки, извергающие струю, крупным планом застывшие в воздухе пузыри.
* * *
В пятницу на кухне я наливаю воду в стакан, и в телефоне всплывает уведомление о письме от Криса. Ставлю стакан в раковину и открываю почту, надеясь, что это апдейт по первой категории.
Поздравляем с завершением первого задания! Вся наша команда собрала 64 % ожидаемых данных, которые, по расчетам, понадобятся Вики для изучения более сложной человеческой коммуникации. Неплохо для первого коллективного раунда.
Неплохо? Даже если цели были завышены, шестьдесят четыре процента – объективно низкий уровень.
– Это что за звук? – В коридоре слышится топот, и на кухне появляется Вероника.
Стакан в раковине дрожит и плюется, словно тонет под краном.
– Вот черт. – Выключаю воду.
Стакан в последний раз булькает и затихает.
– Хотела убить бедняжку?
– Читала кое-что.
– Да я шучу. Я даже не знала, что они такое могут. Наверное, запрограммированы, чтобы люди воду зря не тратили.
– Ага, – отвечаю я и думаю, что в Миннеаполисе вода просто выключается, а стаканы не устраивают драм. Но я пока не распарсила письмо Криса.
– Я иду ужинать с друзьями, хочешь тоже? – спрашивает Вероника, копаясь в сумочке.
– Ты вроде вчера ужинала? – говорю я.
Вероника трясется от смеха, издавая пронзительный вой гиены. Не понимаю, что смешного.
– Да, но людям надо есть каждый день, Ли, – говорит она, торопливо накладывая помаду. Пятна вокруг губ исчезают, появляется ровная подводка цвета спелой клубники. – Мы же не роботы.
Она права, нам нужна еда. Но есть же специальные полнорационные напитки или витамины, после которых по крайней мере пять часов есть не хочется. К тому же любую еду доставляют почти мгновенно.
– Значит, да? – спрашивает Вероника. – Будет весело. Ты всем понравишься.
– Не могу. Надо работать.
– Ладно, тогда в другой раз.
На ее телефоне видеовызов. Вероника отвечает, болтает с кем-то, машет мне рукой и захлопывает дверь.