Колыбель

Глава 17. Корни и броня

Четыре часа на подготовку ударного дивизиона пролетели в слаженном металлическом грохоте погрузочных эстакад.

Никаких напутственных речей и парадных маршей. В защищенных доках лунного форта «Монолит» автоматические краны без пауз загоняли в снарядные погреба «Забойщика» и «Непокорного» сотни трехсотмиллиметровых бронебойных снарядов и контейнеры с жидким дейтерием. Крейсеры только сошли со стапелей, но их расчеты действовали как единый механизм: на башенных постах стояли ветераны-артиллеристы, а на подаче боекомплекта — молодые добровольцы с Аквилона, жаждущие поквитаться с империей за поколения каторги.

Перед переходом в штурмовой катер Макс и Лира вышли в переходную галерею шлюзового отсека линкора «Твердь».

Семилетний Александр замер у бронестекла смотрового портала рядом со стармехом Громовым. Мальчик был одет в серую курсантскую куртку, застегнутую на все медные пуговицы. Он не просился в поход и не жаловался: сын Командующего твердо усвоил разницу между учебными маневрами и боевым рейдом.

Лира опустилась на колено перед сыном, поправила жесткий ворот его куртки и посмотрела ему в глаза с той спокойной материнской строгостью, в которой читалась вся выдержка ее характера:

— Ты остаешься с дедом Громовым и адмиралом Северцевым, Саша. Твоя боевая задача — непрерывное дежурство на узле координации. Если зафиксируешь подозрительные позывные со стороны шестого сектора — немедленно ретранслируй данные на бастионы форта «Монолит». Задача ясна?

— Так точно, мама, — мальчик вскинул подбородок, и в его взгляде блеснула отцовская сосредоточенность. — За батареи не беспокойтесь. Мы с дедом Громовым перепроверили резервные шины питания на всех тридцати шести рельсотронах цитадели. Осечек не будет.

Макс молча опустил ладонь на темноволосую голову сына, слегка сжав пальцы, затем крепко пожал широкую руку Громова:

— Держи периметр, старик.

— Ступай, Максимилиан, — хрипло отозвался стармех, пряча усмешку в седых усах. — Разнесите им эти цистерны в пыль, чтоб у Каэлена до конца дней от одного слова «дейтерий» мороз по коже шел. А за парня не беспокойся: пока я дышу, к нему ни одна имперская сволочь на пушечный выстрел не подберется.

Шлюзовой затвор встал на боевые ригели. Спустя десять минут «Старый Грешник II», ведя за собой оба обновленных крейсера, ушел по крутой глиссаде к океанскому коммутатору Кроноса-4.

Проход сквозь Врата номер пять занял долю секунды.

Вынырнув в секторе Аквилон, ударный авангард не стал гасить импульс: используя гравитационный маневр в поле тяготения газового гиганта, три боевых вымпела легли на курс к пограничной туманности «Вуаль».

Там, в пылевом рукаве за скоплением блуждающих комет, скрывался передовой опорный пункт Хунты — система «Каллисто-3».

Шифроблок плененного барона фон Рамма сработал безукоризненно. Начальник связи Тим непрерывно транслировал в эфир штатные контрольные метки: для стационарных сканеров базы приближающийся ордер читался как собственный патрульный отряд эсминцев, возвращающийся с рубежа дозаправки.

Когда фрегат и крейсеры вошли в мутную метановую взвесь туманности, тактический проектор матрицы Евы развернул полную диспозицию врага.

Картина открылась вопиющая — классический образчик феодальной беспечности.

Восемнадцать имперских вымпелов неподвижно дрейфовали вокруг исполинского цилиндра подвижного судоремонтного завода «Тендер-4». Двенадцать эсминцев типа «Секира» выстроились по внешнему радиусу, ошвартованные прямо к циклопическим сферам дейтериевых емкостей. От хранилищ к бортам тянулись гофрированные шланги: команды неторопливо вели бункеровку, заглушив вспомогательные реакторные контуры. Силовые щиты на кораблях были обесточены ради сбережения ресурса накопителей. Шесть ударных крейсеров отстаивались на внутреннем рейде с зачехленными башнями главного калибра, а в открытом радиоэфире звенели праздные переговоры о распределении офицерских пайков и отпусках.

— Они даже дальних дозорных пикетов не выставили, — прошептал Тим, контролируя пассивные пеленгаторы. — Свято уверены, что на сотню световых лет вокруг нет никого, кроме запуганных шахтерских артелей.

Макс стоял у панорамного бронестекла мостика «Грешника», анализируя цели на тактической сетке.

— В военном ремесле нет порока страшнее самонадеянности, — ровно произнес Командующий.

Он взглянул на Лиру. Соправительница уже зафиксировала огневые алгоритмы дивизиона:

— Лира. Радиоэлектронный импульс на максимальной мощности. Выжечь им внешние ретрансляторы. Ни единого сигнала тревоги не должно уйти в штаб Каэлена.

— Контуры замкнуты, Макс, — отозвалась соправительница, и ее алые глаза хищно блеснули. — Через три секунды эфир в системе превратится в сплошной мертвый шум.

— «Забойщику» и «Непокорному» — выход из тени на дистанцию прямого выстрела, — скомандовал Макс по флагманскому каналу. Голос его звучал сухо и монолитно. — Секторы распределены. Главный калибр — беглый огонь по топливным резервуарам и флагманским кораблям. Открыть огонь!

Из рыжей пелены метановых газов синхронно вырвались две серые громады крейсеров Вольного Народа.

Башни «Забойщика» и «Непокорного» изрыгнули двенадцать плазменных сгустков. Первые же снаряды вонзились точно в тонкостенные купола дейтериевых хранилищ.

В пустоте распустился слепящий белый цветок колоссального взрыва.

Цепная детонация сотен тысяч тонн сжатого термоядерного топлива мгновенно разорвала распределительный узел. Ударная волна стремительно расширяющегося раскаленного газа и кинетический град сорванных переборок смели пришвартованные эсминцы, круша их легкие каркасы и закручивая пылающие обломки в смертоносном вихре.

База «Каллисто-3» превратилась в огненную ловушку.

Четыре эсминца Хунты испарились в первые же миллисекунды катаклизма. Еще пять кораблей охранения, охваченные горящими выбросами газов, беспорядочно кувыркались в облаке обломков, срезая друг другу маневровые плоскости и ведя слепую паническую стрельбу в пустоту.

Однако шесть ударных крейсеров Хунты на внутреннем рейде, экранированные колоссальным четырехкилометровым корпусом плавучего завода «Тендер-4», уцелели.

Имперские экипажи, преодолевая шок, начали экстренный вывод реакторов на форсаж. Над их надстройками замерцали полусферы дефлекторных щитов, а орудийные башни со скрежетом электроприводов начали разворот на огневые рубежи нападавших.