Колыбель

За внешней композитной броней открылся распределительный коллектор шлюзового узла. Здесь держалась консервационная атмосфера из сухого азота и аргона — древняя газовая смесь, предотвращавшая деградацию кристаллической оптики.

Искусственная гравитация внутри оказалась слабой — едва треть от стандарта Кроноса-4. Это требовало жесткого контроля отдачи: мощный кинетический выстрел без упора магнитных подошв мог закрутить бойца под потолочными балками.

Впереди, за изгибом шестиугольного коридора, шириной превосходившего тоннели метрополитена, гремел ожесточенный бой.

Звуки сквозь азотно-аргоновую среду пробивались глухо, словно через плотный войлок: сухое щелканье импульсных излучателей, гулкие хлопки имперских гранатометов и странный металлический треск, похожий на одновременную работу сотен механических ткацких станков.

— Рассредоточиться по граням, — скомандовал Макс, опускаясь на колено у ребристого пилона. Лира скользнула рядом, держа на прицеле сумрак галереи.

Центральный распределительный зал сектора предстал во всей анатомии отчаянной бойни.

Остатки имперской роты — около сорока штурмовиков в белых доспехах — заняли круговую оборону за баррикадой из контейнеров и штабелей невскрытой взрывчатки. Они вели хаотичный огонь во все стороны. Но их противником были не люди.

Из вентиляционных шахт и скрытых технологических колодцев волна за волной накатывали древние механизмы защиты — трехногие автоматоны из матово-зеркального сплава.

У этих конструкций отсутствовали оптические окуляры и стрелковые порты. Их оружием служили длинные серповидные жвала-манипуляторы, вибрировавшие на ультразвуковой частоте. Двигались машины с чудовищным линейным ускорением, абсолютно без инерции, подчиняясь прямому логическому протоколу: любая углеродная форма жизни внутри ядра подлежала мгновенной утилизации.

На глазах Командующего один из автоматонов прыгнул вперед. Имперский пехотинец попытался навести плазменную винтовку, но серп машины смазанной тенью прочертил воздух. Кираса человека, ранец жизнеобеспечения и тело развалились надвое, словно под прецизионным промышленным резаком. Без крика, без хрипа — лишь темный фонтан кристаллизующейся на лету крови в сухой атмосфере зала.

— Командир, их сейчас перебьют! — напряженно бросила по связи Варра. — А за их мешками стоят стойки коммутаторов! Если эти механизмы полоснут вибролезвиями по ячейкам, данные погибнут!

— Варра, огонь на отсечение по флангам машин! — скомандовал Макс. Его синтетические нейросети мгновенно просчитали зоны ведения огня. — Лира, зачищай верхние ярусы. Игнациус — таран центра!

Семиметровый Био-Титан выдвинулся из прохода.

Его поступь отозвалась в монолитном настиле тяжелой дрожью, от которой зазвенели лицевые щитки имперцев. Игнациус вскинул правую руку-лафет.

Натужный вой накопителей — и скорострельный рельсотрон Титана выплюнул очередь вольфрамовых стреловидных сердечников.

Гиперзвуковые снаряды ударили по наступающим машинам. Кинетический импульс был колоссален: металл дробил древние механизмы в пыль, круша шарниры и размазывая обломки по переборкам зала.

В то же мгновение левый манипулятор Титана развернул пятиметровый плазменный клинок.

Ослепительный бело-голубой луч с температурой в пять тысяч градусов с гулом вспорол воздух. Широким горизонтальным замахом Игнациус снес десяток автоматонов, мгновенно обратив их каркасы в кипящий шлак.

С потолочных балок ударили химеры.

Варра и ее штурмовики, зафиксировавшись магнитными тросами на высоте, в упор расстреливали автоматонов бронебойной картечью. Свинцово-вольфрамовые заряды крошили сочленения и кристаллические приводы древних стражей, сбивая ритм их атак.

Лира действовала безупречно.

Спрыгнув с карниза прямо за спины опешивших карателей, она двумя точными выстрелами из подствольника разнесла на куски двух роботов, заходивших во фланг обороны. Мономолекулярный стилет в ее руке пробил управляющую капсулу третьей машины, закоротив распределительную шину.

Спустя три минуты все стихло.

Зал погрузился в тишину. Лишь потрескивал остывающий расплавленный композит да свистели пробитые емкости ранцев.

Уцелевшие имперцы — едва полтора десятка бойцов — вжались спинами в контейнеры, оцепенев от увиденного. Перед ними высился дымящийся Игнациус, чей клинок монотонно гудел в трех метрах от их голов, а полукругом стояли бойцы-химеры, держащие каждый сектор на прицеле.

Из-за корпуса биодредноута спокойно вышел Максимилиан Воронов.

Подняв бронезабрало шлема, он окинул холодным взглядом офицера в разорванном мундире с золотым шитьем, привалившегося к стене:

— Оружие сложить. Ваша служба баронам окончена. Вы находитесь под юрисдикцией Вольного Народа. Любая попытка дернуться — и вы отправитесь в шлак вслед за этими механизмами. Старший, доклад по обстановке. Где главный терминал Архива?

Офицер с усилием поднял голову, сплевывая вязкую кровь.

Его керамическая кираса была рассечена надвое, но титановое полотно поддевы спасло жизнь. На рукаве тускло блестел герб — трехглавый коршун герцогства Вальдемар. Это был штабс-полковник барон фон Штейн.

Он перевел ошалелый взгляд с семиметрового Титана на фигуру Воронова:

— Ты... Воронов? — выдавил фон Штейн, и в голосе аристократа сквозь надменность проступил первобытный страх. — Тот самый каторжник с Колыбели? Как вы прошли сквозь радиационный пояс без коридора?

— Своим ходом, гражданин полковник, — Макс шагнул вперед, наступив кованым носком ботинка на брошенный плазменный карабин имперца. Металлическая ствольная коробка треснула под весом усиленного скелета Командующего. — Вопрос задан: где центральный терминал и что вы успели повредить?

— Ничего мы не повредили... — сидевший за ящиком молодой штурмовик швырнул оружие и поднял руки. — Не стреляйте! Нас бросили умирать! После взрыва «Октагона» поступил приказ вскрыть энергоячейки Архива любой ценой, добыть кристаллы для реакторов! Но здесь монолитные переборки! Мы трое суток жгли их термитом и бурили фрезами. А полчаса назад эта нечисть полезла из переборок!

Лира подошла к полковнику, вырвала из его разъема офицерский планшет и подключила дешифратор контрразведки.