Колыбель

— Выправим до обеда. Командующий, нам требуются дополнительные плавильные агрегаты. Цеха Ново-Устья перегружены. Аквилон запросил двести комплектов несущих балок для укрепления стволов шахт на третьей луне. Если не поставить балки в срок, горизонты сожмет тектоническим сдвигом.

Макс коротко кивнул:

— Агрегаты будут. С мира-завода «Стальной Шквал» по Вратам-3 в третью смену перебрасываем автоматический стан номер шесть. Поставим его в Ново-Устье, возле гидроэлектростанции — там есть запас мощности, турбины работают с недогрузом. Александр.

Мальчик вскинул голову:

— Да, пап?

— Возьмешь у Громова таблицы сопротивления материалов по конструкционным сталям сороковой группы. Рассчитаешь, сколько тонн коксующегося угля и феррохрома потребуется печам Ново-Устья на суточную плавку под этот заказ. Справишься?

Глаза Александра загорелись:

— Справлюсь! Профессор Соколов как раз давал формулы по термодинамике плавки.

— Действуй, — Макс опустил широкую ладонь на плечо сына, ощущая сквозь ткань его живое тепло. — Страна держится не парадными лозунгами, Саша. Она стоит на пределе текучести брони, запасе калорий в пайке бойца и миллиметрах подгонки сочленений. Ошибешься в расчете — рухнет перекрытие с людьми.

— Понял, Командующий, — серьезно ответил мальчик, уже нанося графитовым стержнем первые расчеты на чистый лист.

В этот миг утробный гул всколыхнул гладь залива. Из прозрачных пресноводных глубин, раздвигая пенные валы монолитным клином, поднялась шарнирная стойка «Океанического Ходока-4». Пятидесятитысячетонный колосс занимал позицию у внешнего пирса, готовясь принять в отсеки очищенную воду и концентрированный паек для далеких, иссушенных миров Аквилона.

Подъем грузов с глубины почти в три километра оставался сложнейшей инженерной задачей.

Коммутатор Врат лежал на отметке две тысячи восемьсот метров. Давление в двести восемьдесят атмосфер и абсолютный мрак требовали предельной надежности. Боевые корабли могли всплывать самостоятельно на гравитационных подушках, но для миллионов тонн сортового металла и оборудования антигравы были недопустимой тратой драгоценных мегаватт.

Логистику вели механически, надежно и прямолинейно.

В полукилометре от пирса вода вспучилась белыми гребнями. Из глубины с ревом стравливаемого балласта на поверхность вырвался кессон-понтон «Баржа-14». Шестидесятитысячетонный цилиндр из титановой брони замер у причальной стенки, выпуская избыточное давление через продувочные клапаны. На его мокрую, покрытую озерным илом обшивку моментально набросили швартовы катера обеспечения.

— Пришел металл! — крикнул Громов. — Шестой стан доставили! Саша, смотри за замками: если гидравлика перекосит затвор хоть на мизинец, давление внутри сорвет люк так, что он до стратосферы долетит.

Александр делал пометки в тетради, безошибочно различая свист пара: резкий визг означал опасный перегруз, а ровный гул — штатную продувку камер.

К кессону подошел массивный кран, а по береговому волнолому загрохотал состав. Семьдесят широких платформенных вагонов, ведомых электровозом с литыми колесными парами, выкатились на причал. Дорогу на Ново-Устье клали по имперскому стандарту сверхширокой колеи в три с половиной метра: по такому полотну можно было без риска схода перевозить готовые секции прокатных линий и тяжелые башенные орудия.

По настилу пирса быстрым, пружинистым шагом приблизилась Лира.

На ней была строгая куртка контрразведки без знаков различия, перехваченная широким ремнем. На бедре покоилась кобура скорострельного игломета, смоляные волосы были убраны в гладкий узел. По холодному блеску ее алых глаз Макс сразу понял: служба безопасности вскрыла новую угрозу.

Лира коротко коснулась волос сына — мальчик гордо выпрямился, показывая исписанные колонками цифр страницы, — и взглянула на мужа:

— Интеграция Аквилона идет под ударом, Макс. Нирианские глушители на моем воротнике замкнули звук в купол, слушай: вчера на перевалочной базе четвертой системы перехватили рудовоз вольных старателей. В полостях переборок обнаружили полтора миллиона фальшивых биметаллических Крон.

Макс чуть прищурился, не отводя взгляда от стрелы крана, принимавшей тяжелую станину стана:

— Сердечник научились подделывать?

— Базальт наш, кроносский, — Лира покачала головой. — Вывезен с отвалов открытых выработок. А вот люминесцентный слой кристалла Голгофы в медном ободе — грубый химический суррогат. В ультрафиолете светится похоже, но резонансной частоты кристалла не дает. В полумраке шахтерской столовой рабочий разницы не увидит, пока монета не ляжет на сканер терминала. Кто-то пытается выкачивать наше продовольствие и медикаменты за крашеный мусор.

— Кто стоит за схемой?

— Синдикат «Черного Солнца». Старая гильдия контрабандистов, которая при Вальдемаре контролировала серые притоны и долговые ямы. Когда мы открыли Врата-5 и начали прямую раздачу хлеба и пайков, их теневой бизнес рухнул. Раньше за мешок мерзлой сои они забирали людей в пожизненное рабство, а теперь продовольственный комитет республики выдает твердый паек за одну законную Крону. Вот феодалы и взбесились. Пытаются взорвать нашу финансовую систему изнутри.

Макс посмотрел на дымящие трубы гидролизных предприятий Ново-Устья на горизонте:

— Северцев держит на той стороне Врат боевые корабли?

— Держит. Но дредноуты не ловят фальшивомонетчиков в щелях астероидных трущоб. Я перебрасываю в Аквилон Варру с батальоном химер. Они оцепят распределительные склады и перегрузочные узлы. Любой делец, попытавшийся сбыть фальшивку, пойдет не в тюрьму, а на урановый забой.

— Жестко, — бросил подошедший Громов, вытирая руки ветошью. — Но правильно. Зальешь в гидросистему отработку с окалиной — поршни заклинит за смену. С валютой шутки еще опаснее. Саша, что там у тебя по металлу?

Мальчик протянул расчеты:

— Чтобы дать прокат для шахт Аквилона на полную мощность, нужно сорок две тысячи тонн кокса и шесть тысяч тонн феррохрома на десятидневку. И еще нужно укрепить железнодорожную насыпь у реки: состав весит двенадцать тысяч тонн, речной ил под плитами может просесть.

Лира пробежала глазами ровные столбики формул, и на ее губах появилась теплая улыбка:

— Отличная работа, Саша. Насыпь уже усиливают базальтовыми плитами в два слоя.

Она повернулась к Максу, и в ее голосе проступило искреннее беспокойство: