Колыбель

Но для Воронова и Лиры этот шаг означал не праздничные речи, а колоссальную, изматывающую работу.

По каналу «Врат-5» сразу пошли спасательные эшелоны: из речного Ново-Устья отправлялись баржи с миллионами пудов пшеницы и концентрированного белка, чтобы навсегда покончить с голодом в промерзших шахтерских поселках; со «Стального Шквала» шли генераторы, турбины и рельсовый прокат; монетный цех Крак бесперебойно чеканил новые партии биметаллических Крон, замещая обесцененную имперскую макулатуру полновесной монетой.

Стройка на Багряной Колыбели ни на секунду не сбавляла оборотов.

В Порту-Надежда двухкилометровый кристаллический монолит «Шпиля Колыбели» соединили со стоящими на береговых утесах Башнями Ветров легкими остекленными эстакадами. По воздушным галереям на полуторакилометровой высоте над зеркалом пресноводного океана плавно неслись капсулы на магнитной подушке. На акватории гудели верфи: бригады людей и вейлорнов заложили корпус третьего биодредноута, а инженеры-хитины монтировали десятитысячетонные автоматические краны.

Шестилетний Александр неотлучно сопровождал отца на утренних осмотрах.

Мальчик, одетый в плотную брезентовую куртку, шагал рядом с Максом по гранитному молу, не отрывая взгляда от маневров колоссального «Океанического Ходока-3». В руках у наследника был блокнот, куда он под надзором Громова скрупулезно вносил номера прибывающих грузовых платформ, перенимая командирскую привычку: лично проверять каждый болт в несущей конструкции.

Макс замер на краю пирса, глядя на бескрайнюю лазурную гладь, уходившую к горизонту.

Лира поправила воротник куртки сына и негромко произнесла:

— Пять направлений открыты, Макс. Флот держит периметр, заводы выдают прокат, люди видят справедливость.

Макс опустил ладонь в карман, извлек металлическую зажигалку и щелкнул колесиком. Огонек вспыхнул, опалив кончик сигареты.

Он глубоко затянулся — исключительно по въевшейся в память солдатской привычке.

Вкуса не было. Синтетические мембраны легких, переплетенные со сверхпроводящими биополимерами обновленного организма, нейтрализовали продукты горения за доли секунды, расщепляя смолы и никотин на углекислый газ и воду. В этом жесте не осталось физиологического смысла. Но этот ритуал — щелчок стали, запах серы и тонкая струйка сизого пара, уносимая ветром, — служил последним осязаемым якорем, связывавшим почти бессмертного Командующего с тем смертным штурмовиком, который когда-то погибал в грязи окопов старой империи.

Макс стряхнул пепел в дорожную гильзу-пепельницу на поясе и ответил:

— Коммутатор держит нагрузку, Лира. Но чем шире сеть, тем толще должна быть броня на внешних контурах. В архиве профессора Соколова спят координаты еще тридцати двух направлений. Мы разбудим каждое. Шаг за шагом, пока во всем рукаве не останется ни одного ошейника.

Утро в Порту-Надежда начиналось не с тишины, а с гулкого рева гидравлических молотов и свиста перегретого пара.

Политический праздник в «Парящем Облаке» остался позади, чернила на договорах с выборными старшинами высохли, и наступили суровые будни логистики. Присоединить двадцать миллионов душ — значит непрерывно гнать через узкое жерло Врат составы с зерном, инсулином, кабелями и крепежными фермами, иначе новые секторы захлебнутся в разрухе собственных промерзших станций.

На пирсе номер семь, где гранитный уступ обрывался в пресноводную бездну, монтировали приемный терминал для сверхгабаритных грузов.

Стармех Громов, с ног до головы перепачканный смазкой, склонился над чертежным столом, установленным прямо на кожухе тягача. Влажный бриз с океана хлопал плотными листами кальки, прижатыми массивными бронзовыми гайками.

— Смещение у них на полградуса! — хрипел старик, тыча мозолистым пальцем в разрез фундамента. — Крак, если твои монтажники воткнут кессон в донный ил без анкеровки в базальтовую плиту, его срежет первой же швартовкой платформы! Пятьдесят тысяч тонн водоизмещения у платформы, вы динамический удар волны при швартовке считали? Полутораметровые шпильки из титанового сплава потекут, как разогретый пластилин!

Крак, возвышаясь над стармехом на целый метр, раздраженно щелкнула жвалами. Ее четыре фасеточных ока горели рубиновыми искрами. Конечности хитинки работали с механической слаженностью: верхними лапами она держала лазерный уровень, средними перелистывала таблицы допусков, а нижними цепко фиксировалась на настиле.

— Порода вскрыта, механик, — голос Крак походил на треск сухого дерева, хотя грудной синтезатор переводил его в глуховатый бас. — Мои артели прошли монолит алмазными бурами на глубину сорок метров. До горизонта Геи остается три тысячи сто метров неприкосновенной породы. Мы зальем не рядовой бетон, а базальтополимер со стеклянной крошкой. Через шесть часов плита станет прочнее скалы. Не учи клан Панциря работать с камнем, старик. Лучше ответь, где крепежные шпильки со «Стального Шквала»?

— На подходе сороковой эшелон, — спокойно вмешался Макс.

Командующий подошел бесшумно — синтетические связки полностью гасили звук шагов. Рядом бодро вышагивал шестилетний Александр в парусиновых штанах с кожаными наколенниками и добротной брезентовой куртке. На шее у мальчика висел латунный штангенциркуль, а под мышкой он бережно прижимал толстую тетрадь в коленкоровом переплете.

— Здравия желаю, Макс, — Громов с кряхтением разогнул поясницу и прищурился на мальчишку: — Ну что, курсант Воронов, доложи по второму гидроузлу. Что там строители накрутили?

Александр остановился, свел ноги по армейскому уставу и раскрыл тетрадь:

— Кессонные камеры продуты, дед Громов. Пятая бригада вейлорнов подвела подводные кабели к распределительным шахтам. Но на левом стапеле гидравлический домкрат дал перекос опорного кольца. Отклонение — три миллиметра.

— Три миллиметра! — картинно всплеснул руками стармех. — Слыхала, Крак? Пацан видит то, на что твои монтажники с четырьмя глазами махнули рукой! А три миллиметра в основании на высоте сорока метров уведут ось посадочного конуса дирижабля на целый локоть. Как его швартовать в тумане? Ломами заколачивать?

Крак издала сухой стрекот, выражавший у ее расы предельную сосредоточенность, и жестом подозвала рабочих-хитинов с плазменными резаками: