Колыбель

Монолитные двухметровые базальтовые накладки приняли термический удар: внешняя корка камня остекловалась, рассеяв тепло по шпангоутам, а Живая Мембрана выделила охлаждающий органический секрет, не позволив жару добраться до внутренних отсеков.

— Попадание в носовой пояс! Пробития нет! — отчиталась Крак. — Мембрана держит!

Макс поднялся из кресла, проверяя дробовик:

— Они хотели децимации. Пора выставить счет. Громов, готовь абордажный шлюз фрегата. Мы идем на мостик «Карателя».

Фрегат «Старый Грешник II» пошел на абордажное сближение.

Носовой бронированный таран с металлическим грохотом врезался в обзорную галерею мостика врага. Гидрозахваты впились в переборки, а кумулятивные заряды за секунды вынесли створку шлюза внутрь коридора.

Первым в пролом шагнул пятидесятитонный Дредноут Игнациус, выступив в роли подвижного дота.

Охрана инквизитора — тридцать храмовников в черных кирасах с плазменными карабинами — открыла огонь. Снопы перегретых частиц ударили в щит Игнациуса, вскипятив краску, но саркофаг ветерана даже не дрогнул.

— Неприятель оказывает бессмысленное сопротивление, — пророкотал вокодер.

Игнациус сделал два шага вперед, проламывая настил палубы. Автопушка на его правой руке разнесла баррикады карателей, а плазменный гидрокулак смял несущую переборку, похоронив остатки заслона.

Следом ворвалась абордажная группа. Райна и Варра отсекали выживших прицельными выстрелами дробовиков. В центре клина двигались Макс и Лилит: стилеты Лилит пробивали стыки доспехов раньше, чем храмовники успевали вскинуть стволы, а Макс картечью «Вепря» подавлял огневые точки.

Через три минуты штурмовая группа выбила створки Главного мостика.

На накренившейся платформе стоял верховный инквизитор Малахия в парадной кирасе, сжимая силовой меч с фиолетовой дугой.

— Мятежное отродье! — заверещал Малахия. — Инквизиция сожжет эту планету дотла!

Лилит скользнула под замах клинка: один взмах мономолекулярного стилета срезал кисть инквизитора вместе с рукоятью меча. Вторым движением Лилит выбила колено палача, заставив того рухнуть перед Максом.

Макс упер ствол «Вепря» в нагрудник инквизитора:

— Ты опоздал, Малахия. Твоя Гегемония сгнила. А люди, которых ты пришел заковать в цепи, построили здесь собственный дом.

Малахия зашипел:

— Я носитель высшей печати Доминиона! Меня обменяют на выкуп!

— На этой планете действует Кодекс Вольного Народа, — отрезал Макс. — Статья первая: каратели и работорговцы подлежат ликвидации на месте.

Выстрел в упор поставил точку в истории Двенадцатого Карательного Флота.

Итог сражения был полным: два корвета распылены береговой батареей, три десантных транспорта обездвижены, флагманский крейсер взят на абордаж. Потери гарнизона — ноль человек.

В трюмах транспортов обнаружились тысячи тонн продовольствия, полевые госпитали, боеприпасы, реакторные блоки и сотни гусеничных тягачей. Девятисотметровый остов «Карателя» дал колоссальный объем броневой стали и изотопов.

— Радиоэфир чист, капитан, — доложила Ева. — Сигналов врага на десять световых лет вокруг нет.

— Буксировать обломки к орбитальному лифту, — приказал Макс. — Металл пойдет на расширение верфей, а реакторы — на новые электровозы. Возвращаемся к работе.

В медицинском модуле цитадели стояла тишина. Пахло озоном и ромашковым отваром. Нира завершила биосканирование Лилит после курса детоксикации в регенерационных ваннах.

Лира сидела на краю кушетки в свободном хлопковом платье. Смоляные волосы спадали на открытые плечи, а кожа щек налилась здоровым румянцем.

Нира выключила проектор и повернулась к вошедшему Максу:

— Все чисто, Макс. «Блок-9» и синтетические супрессоры выведены без остатка. Ткани очистились, органическая регенерация завершена.

Нира коснулась пальцев Лилит:

— Лира абсолютно здорова. Ее репродуктивная система полностью функциональна. Она может зачать и родить ребенка.

Лилит замерла, прижав ладонь к низу живота. По ее щеке скатилась горячая слеза — крушение последней цепи, связывавшей ее с прошлым.

— Я... не пустоцвет? — шепотом выдохнула Лира.

— Ты женщина, Лира. Настоящая и живая.

Макс опустился на колено перед Лилит, сжав ее руки в своих ладонях. Нира бесшумно вышла, запечатав за собой дверь.

Ночью они поднялись в командирскую каюту. В камине потрескивали поленья багряного ясеня. За бронестеклом раскинулся ночной город: мерцали огни дозорных вышек, по рельсам шел состав, темнела гладь пресноводного океана.

Макс снял китель, налив в кружки травяной настой.

Лира подошла со спины, обняв его за шею:

— Мне сорок два года, Лира, — негромко произнес Макс. — Половину жизни я сжигал чужие миры по приказу палачей. А теперь смотрю на этот город...

Лира опустилась к нему на колени, положив руки на его плечи:

— Ты выстроил эту крепость из камня и стали. А я хочу построить в ней наш дом. Настоящий. С детским смехом и колыбелью у камина. Мое сердце и будущее принадлежат тебе, Максимилиан. Дай мне продолжение твоего рода.

Макс привлек ее к себе, ощущая тепло ее тела, и поцеловал ее.

Трофеи разбитого флота дали старт масштабному строительству. Договор с планетарным разумом требовал расти вширь и ввысь.

На скальном мысу Порта-Надежда развернулся проект Аркологии «Шпиль Колыбели».

— Мы пустим в основание титановые шпангоуты «Карателя», а полости зальем жидким базальтом под давлением в пятьсот атмосфер, — доложил Громов.

«Шпиль» представлял собой пирамиду из стали и прозрачных кремниевых панелей высотой в две тысячи метров. Ее коническая форма рассекала океанские штормы. Внутри размещались доки, склады, жилые кварталы на восемьдесят тысяч жителей с висячими садами и высотная посадочная площадка.

Дредноут Игнациус гидравлическим кулаком ювелирно направлял стальные балки в пазы фундамента.

Над центральной площадью «Твердыни» начался монтаж «Парящего Облака» — многоярусного граненого купола Ассамблеи на восьми наклонных пилонах из армированного базальта. Внутри размещались Совет, Картографический институт Соколова и оранжерея цветов Эли.

А в океане заложили первый «Океанический Ходок-1» — плавучий город-завод на восьми шарнирных колоннах для сбора глубоководного планктона и обслуживания рыболовецких судов.