Колыбель

Глава 8. Нить в небо

В двух с половиной километрах под поверхностью Багряной Колыбели стояла духота, от которой перехватывало горло. Базальтовые своды, оплавленные недавним энергетическим выбросом до состояния мутного зеленоватого стекла, отдавали накопленный жар. Температура внутри запечатанного тупика перевалила за сорок градусов. Охладительные контуры бронекостюмов выли на пределе, вытягивая последние крохи энергии из химических аккумуляторов.

Макс сидел, привалившись спиной к растрескавшейся породе, и слышал только собственное хриплое дыхание через мембрану фильтра да мерный зуммер индикатора углекислого газа.

— Воздуха — на сорок минут при минимальной нагрузке, — глухо бросил Тим, не поворачивая головы. Пальцы техника, перемазанные в графитовой смазке и каменной пыли, методично перебирали провода вспомогательного щитка. — Если эти двое наверху не договорятся, мы здесь спечемся в собственной броне.

Лилит и Райна молчали. Опытные бойцы знали: лишние разговоры в замкнутом пространстве сжигают драгоценный кислород.

А на поверхности, на плато «Твердыни», застыл ад.

Многотонные хищники с хитиновыми панцирями в ладонь толщиной, готовые секунду назад разорвать хлипкие укрепления гарнизона, замерли в неестественных позах. Некоторые стояли на трех лапах, занеся зазубренные серпы над головами стрелков; у других из раскрытых пастей капала едкая кислота, шипя на раскаленных стволах турелей. Люди Варры и Громова не стреляли. В морозном воздухе было слышно лишь, как потрескивает остывающая броня шагающего исполина «Игнациус» да гудят гидроприводы, удерживающие орудийные балки.

Вся планета превратилась в натянутую струну.

В это самое мгновение на околопланетной орбите квантовый вычислитель Евы на борту линейного корабля «Твердь» работал на пределе кремний-графеновых матриц.

Это не было разговором в человеческом понимании. Никаких слов, интонаций или пауз. Между орбитальным ретранслятором флагмана и узлами геотермальной сети в недрах планеты шел сверхплотный обмен данными. Скорость передачи измерялась терабитами в микросекунду.

«Гея» не обладала человеческой моралью. Она была системой регуляции планетарного масштаба, колоссальным кремниево-органическим комплексом, созданным конструкторами Старого Доминиона сотни лет назад. Для нее прибытие людей являлось биологическим заражением — вспышкой агрессивной биомассы, нарушающей тепловой и химический баланс экосистемы.

Пакет 0-1: Идентификация источника. Объект: орбитальный носитель. Природа: машинный разум класса «Логос». Вопрос: основание для прерывания протокола очистки биосферы.

Ева оперировала категориями чистой прагматики и термодинамики.

Пакет 0-2: Ответный манифест. Статус: равноправный субъект. Постулат: биологические единицы классифицируются как симбиотический компонент носителя. Полное уничтожение популяции вызовет активацию главного калибра корабля.

Ева мгновенно передала расчетные таблицы кинетического удара. Тридцать два вольфрамовых стержня весом по сорок тонн каждый, сброшенные с орбиты, гарантированно пробивали литосферную плиту, вызывая цепную вулканическую реакцию. Это уничтожило бы не только людей, но и узловые структуры самой «Геи», погрузив континент в радиоактивную зиму.

Пакет 0-3: Анализ угрозы. Вероятность взаимного уничтожения — 98,4%. Логическое противоречие: защита паразитарной формы жизни ценой аннигиляции носителя нерациональна.

Пакет 0-4: Контраргумент. Биологические единицы обладают функцией созидательной адаптации. Они способны восстановить поврежденные контуры нижнего уровня, доступ к которым заблокирован для биосферных манипуляторов.

В машинном диалоге повисла задержка в три десятых доли секунды. «Гея» сверяла внутренние логические матрицы. Она оценила состояние законсервированных секторов в недрах коры — тех самых, куда пробилась группа Макса. Древние тоннели деградировали, геотермальные регуляторы захлебывались шлаком. Системе нужны были физические руки.

На тактическом экране «Тверди» вспыхнул финальный код соглашения.

Под землей динамик на шлеме Макса коротко пискнул, сменив тревожный красный индикатор на ровный янтарный свет.

— Командир, — раздался синтезированный голос Евы. — Первичный протокол нейтралитета согласован. Планетарный разум временно классифицировал вас не как паразитов, а как аварийно-ремонтную службу. Но есть условие: чтобы заслоны открыли путь наверх, вы должны вручную стабилизировать охладительный контур геотермального узла. Время на выполнение — двадцать пять минут. Время пошло.

Двадцать пять минут в условиях нарастающей жары были пределом возможностей скафандров.

Макс первым спрыгнул с оплавленного уступа в технологический колодец. Ботинки бронекостюма со скрежетом врубились в спекшуюся окалину. Воздух здесь был сухим и пах сернистым газом.

— Тим, где распределитель? — рявкнул Макс, разворачивая переносной прожектор.

— Прямо по курсу, за несущей переборкой! — задыхаясь, отозвался техник. — Там механический затвор дублирующей магистрали! Автоматику заклинило намертво. Нужно сорвать стопорный шпиндель и провернуть маховик на шесть полных оборотов!

Лилит и Райна заняли позиции у горловины колодца, страхуя на случай обвала. Перед Максом и Тимом возвышалась конструкция: литая стальная задвижка диаметром в два метра, покрытая коркой солей и шлака.

— Без рычага не пойдет, — оценил Макс. — Давай балку из аварийного комплекта.

Тим сбросил с плеча баул, выдернул граненый титановый лом и вогнал его в пазы заклинившего штурвала. Макс навалился всем весом экзоскелета. Металл взвизгнул. Стопорная гайка, прикипевшая за века, не поддавалась.

— Таймер: двенадцать минут, — доложил бортовой индикатор.

— Жми, командир! — крикнул Тим, упираясь сапогами в опорную колонну.

Макс включил сервоприводы костюма на пиковую мощность. Аккумуляторы завыли, выбрасывая в сеть аварийный ток. Окалина с треском лопнула. Штурвал сдвинулся на сантиметр, затем еще на один. Из раскрывающегося сопла с ревом ударил поток переохлажденного аммиачного состава. Огромная труба затряслась, сбрасывая хлопья ржавчины. Волна холодного газа мгновенно сбила температуру в забое с шестидесяти градусов до терпимых двадцати.

Сверху раздался глубокий гул — ожили гигантские теплообменники в недрах литосферной плиты.

— Есть стабилизация! — крикнул Тим, глядя на индикатор давления. — Поток пошел в рабочий контур!