Страница 52 из 79
Мне нужно было отправиться к точке Срыва и устранить угрозу. И это куда важнее для меня, чем определение состава установщиков пограничных столбов. Меня не интересуют клочки земли в приграничье, когда есть шанс забрать из лап монстров целый мир.
Я пойду туда — в место, где долгие годы существует прорыв, через который в Мир Избранных лезут орды тварей. Хотя точно это утверждать мы не можем: множество гарпий не позволяют нам выяснить секреты этого прохода. Если же этот поток иссяк и лишь порой всякие мелкие группы и одиночки просачиваются в наш мир — это будет ещё лучше. Я знаю из рассказов Графа и собственного изучения этого мира, что некоторых монстров и сама Система иногда перекидывает поближе к освоенным землям, чтобы мы их уничтожили и не дали скопиться огромной стае тварей.
В общем, подобные бесконтрольные зоны хаоса, заселённые монстрами, несут большую угрозу стабильности. Их в любом случае надо устранять. Надо начать хоть с чего-то.
Кстати, раз монстры прорываются в этот мир оттуда, должна существовать возможность пойти в обратном направлении. Можно попробовать собрать отряд, зачистить территорию вокруг места Срыва, пройти через прорыв в захваченный мир и освободить его. Превратить его в безопасную гавань, заселить и укрепить, вернуть под контроль Системы. Звучит масштабно, безумно и — очень интересно.
«Интересные вопросы ты затронул, дорогой мой. Интересные и опасные…»
— отозвалась на мои мысли Алиса, и я сразу решил уточнить у неё пару моментов…
«А как миры переходят под контроль Системы? Или выходят из-под контроля?»
Она помолчала пару секунд и ответила:
«Фактическое доминирование. Система контролирует мир, пока в нём есть её божественные покровители и смертные жители. Когда боги гибнут или отступают, а жители уничтожены или порабощены, мир теряет статус защищённого. Если они есть, но они не контролируют ничего и существуют, по сути, как партизаны: в подполье, отрезанные друг от друга и обречённые на постепенное вымирание, — такие миры теряют связь с Системой. У неё нет возможности для взаимодействия с этим миром. Есть лишь места, что используются в бесчисленном множестве турниров, для самых разных целей».
«Значит, шансов нет, если нет богов?»
«Не совсем. Есть спорные миры… В такие мы постоянно с тобой попадали. Тот же мост, бесконечный дом и другие. Там идёт война, постоянное вторжение. Система ещё присутствует, но её влияние слабеет. Мы, как можем, помогаем. А вот когда война фактически проиграна и шансов нет, всё становится слишком печально и опасно для Системы, и она отрезает связь с такими мирами. И в них начинает лезть множество врагов: демонов либо монстров с силой и могуществом, с которыми не справятся многие низкоранговые божества. Их разновидностей очень много, но демоны — самые разумные и самые опасные. Они паразитируют на смертных существах».
Я кивнул, вспоминая своё первое знакомство с демонами. Тяжёлое, липкое чувство безысходности тогда окутало мою душу, и я ощутил, как стремительно утекает время. До сих пор при вспоминании тех ощущений неприятно сжимается что-то внутри… Но вместе с этим я уловил и проблеск надежды.
«Получается, я всё же прав, и каждая точка Срыва — это не просто портал с тварями,
— продолжил я, —
это ещё и проход в новый мир, который можно освободить и сделать своим. Заселить и превратить в тихую безопасную гавань».
«Теоретически — да. Практически так никто не делает»,
— удивила меня Алиса.
Хм-м… На ум не приходило ни одной мысли, из-за чего это могло бы произойти. Сразу решил у неё уточнить:
«Почему никто не пытается вернуть миры под власть Системы?»
'Освободить захваченный мир, полный монстров уровня божеств высшего ранга, невероятно тяжело. Нужны огромные ресурсы, много лет и — это лишний риск для бога, который покинет свой мир и будет рисковать божественностью и правом на перерождение. Умрёт за пределами мира под контролем Системы и навсегда исчезнет. Никто не готов на это пойти.
Другое дело, когда мир уже опустошён и даже демонам он без надобности: выкачали из него ресурсы, превратили в пустошь и пошли дальше. Вот туда порой возвращается жизнь вместе с Системой. Правда, я помню не больше трёх таких «исходов» разумных в брошенный мир с целью его возрождения. Да и коалиции богов там используются, чтобы отрезать возможность демонам и тварям вновь прийти и снова создать угрозу. Эти миры капсулируются, запечатываются и на долгие годы теряются из баз данных Системы, не давая демонам до них добраться. А затем снова приходит война…'
«Вот, значит, как… Но ты не такая, как остальные боги, верно? Ты готова рискнуть, верно?»
Алиса замолчала на несколько мгновений. Я чувствовал через нашу связь сложную смесь эмоций.
«Готова буду, когда придёт время. Сейчас я не в той форме. Тем более я не развивала собственную силу. Сначала нужно восстановить божественность, а это долгий путь».
«Да, я это понимаю. А что в таком случае происходит с точками Срыва, когда пространство вокруг полностью зачищено?»
«Как только получен контроль над проходом с этой стороны, Система обрезает связь и уничтожает проход между мирами. Потерянный мир отрезан, но и опасность этому миру не грозит».
Я задумчиво потёр подбородок, не обращая внимания на то, что Леман за столом что-то оживлённо доказывал Халявко, а тот скептически качал головой. Стандартные разногласия по стандартным вопросам, которые Архонты могут обсуждать целую вечность.
Мысль, которая зрела в голове, окончательно оформилась. Я поднял руку, и разговоры за столом стихли. Десятки глаз повернулись в мою сторону.
— У меня вопрос ко всем присутствующим, — обвёл я взглядом Архонтов. — До слияния с Землёй наш Мир Избранных был соединён с двумя другими мирами людей: Ахон и Дарма. Связь с ними была прервана. Миры потерпели крах, случилось вторжение монстров. Долгие годы с ними нет связи, и совершенно непонятна их судьба. В худшем случае они уничтожены, в лучшем — там до сих пор идёт сражение. Были ли точки Срыва, ведущие в эти миры?
За столом повисла тишина, и Архонты переглянулись. Вопрос затронул то, о чём большинство из них предпочитало не думать: Ахон и Дарма были больной темой для многих присутствующих.
С дальнего конца стола поднялся худощавый старик с глубокими морщинами на лице и седой бородой, заплетённой в тонкую косу. Самый старый из присутствующих. Думаю, ему лет сто…
Он ступил вперёд неторопливо, опираясь на посох с серебряным навершием, и тихо заговорил: