Страница 8 из 156
Куртку топлю в мусорном баке тремя дворами дальше. Пистолет разряжаю на ходу, не вынимая рук из карманов. Магазин уходит в ливневый сток у восточных ворот депо, сам ствол скидываю ещё через квартал, в глубокий дренажный колодец под чугунной решёткой. Оба места отмечаю по приметным вывескам, потому что носить отнятое оружие мне нельзя ни часа.
Ствол, найденный возле пивной — просто история о том, как стреляли в какого-то советского инженера. Только этот же ствол, найденный в кармане самого советского инженера — история про совсем другого инженера, а её мне писать еще слишком рано.
«Внешний вид у меня сейчас явно привлечет всеобщее внимание, нужно смыть грязь с лица, рук и одежды, — напоминаю я себе. — Впрочем, грязь на одежде прикроет плащ, который остался в пивной. Остается позаботиться о лице и руках».
К «Цур Линде» возвращаюсь с улицы, через пять минут и через два квартала, потому что в пивной остались мой плащ, моя шляпа и мой портфель. Зато в портфеле, судя по весу и по инженерной жизни Соболева, лежит то, без чего мне просто не получится здесь существовать, все очень теперь нужные бумаги.
У дверей пивной уже толпятся посетители, здешние работяги, кто-то прибежал на выстрелы из соседних домов. В проходе сам Мюллер в фартуке размахивает полотенцем, как флагом капитуляции. Меня видят, толпа сразу ахает и раздаётся передо мной.
— Господин! — Мюллер вцепляется мне в рукав обеими руками, полотенце падает на пол. — Вы живы! Этот сумасшедший — он стрелял в вас? Мы слышали выстрелы! Два выстрела! Хайке видела, как вы за ним побежали… Матерь божья, у вас кровь! Полиция уже едет, я сам звонил два раза! Вы должны остаться, вы свидетель, вы…
— Должен, — легко соглашаюсь я, снимая с крючка у нашего стола плащ и шляпу, поднимая с пола портфель.
Зал смотрит на меня тридцатью парами глаз, для всех этих глаз я раненый, за которым гнался убийца. Именно такое они и расскажут полиции. И я сам убегал от него, хотя Мюллер только что назвал меня смельчаком, бросившимся в погоню.
У прохода на кухню, прижав к груди полотенце, стоит девушка, светлые косы, огромные от испуга глаза.
«Хайке, стало быть», — догадываюсь я.
Она смотрит не на меня, а сквозь меня, смотрит во двор, именно туда, где темнеет будка. По ее настолько потрясенному взгляду я понимаю — что-то из случившегося во дворе она видела своими глазами.
«Видела и все же молчала, потому что ее показаний почему-то нет в старом деле», — вспоминаю я.
Отмечаю её лицо и откладываю на полку. Полка тяжелеет на глазах.
— Тот человек может вернуться к входу, Мюллер. Я выйду через кухню и подожду полицию во дворе, — спокойно говорю я ему, заглядывая в имеющееся здесь на входе зеркало в старинной раме.
«Да, лицо в густой грязи, нужно ее побыстрее смыть», — быстро разглядываю себя.
Логика для свидетеля простая, раненый боится второго нападения, именно такие слова он запомнит. Мюллер кивает и машет рукой в сторону прохода за стойкой, а в спину мне кричит:
— Господин, вам к врачу надо!
«Надо, Мюллер. Только мой лечащий врач ещё не родился», — невольно улыбаюсь я.
Кухня встречает паром, руганью и жареным луком, повариха в косынке шарахается при виде меня к плите, прижимая полотенце. Я поднимаю ладонь:
— Спокойно, мамаша, уже ухожу, только умою лицо.
Сразу же ставлю портфель под раковину, открываю кран с холодной водой, тщательно умываюсь сам и мою руки от грязи, еще отряхиваю ее с колен. На ботинки уже нет времени, да они сейчас никому не нужны, на улице все равно грязно. Еще рукава пиджака от плеча до локтя хорошо испачканы, но под плащом мне до них не добраться, поэтому тоже пока не нужно.
— Вы за свое пиво заплатили? — вдруг вспоминает повариха, приняв меня за убегающего от расчета клиента.
— За мое пиво заплатит герр Мюллер, — говорю я ей, проходя мимо на выход.
Юмор из меня всю жизнь лезет в самые неподходящие моменты. Профессиональное, наверно.
Полицию во дворе я, разумеется, ждать не собираюсь. Ни я, ни «Ткач» не должны быть допрошены или задержаны сейчас. Мне подобное будет очень-очень некстати, тогда я потеряю источник или время, которого у меня сейчас лишнего просто нет.
Поэтому легко ухожу от пивной по уже немного знакомому пути, проложенному Биндером. Там так же приходится перелезать через штакетник, сталкиваться с мокрым бельем, слушать лай собаки, но теперь я просто спокойно иду, как уже приличный гражданин в плаще. Поэтому никто уже не кричит на меня сверху и не обещает вызвать полицию.