Страница 95 из 111
Он вошел уверенно, широким шагом, словно к себе домой, не сводя пристального ястребиного взгляда с Мэй Линь. Его благородное лицо все было в дорожной пыли. Они не виделись всего месяц, но в его облике появилось еще больше мрачности и жесткости.
Руки Мэй Линь задрожали. Она вдруг улыбнулась и сделала два шага навстречу – прямо в его раскрытые объятия. Когда его горячие губы жадно прильнули к ее губам, ей на мгновение показалось, что она жена воина, наконец дождавшаяся мужа с поля битвы.
Он плотно окутал ее накидкой, пахнущей пылью дорог и сухой травой. Дверь с грохотом захлопнулась, и они рухнули на лежанку. Он вошел в нее с такой безудержной страстью, словно хотел проникнуть в ее душу.
На улице стемнело. В комнате, погруженной во мрак, постепенно утихало тяжелое дыхание. Спустя некоторое время щелкнул кремень, и комнату озарил тусклый желтый свет. Мужчина вернулся под одеяло, не дал ей подняться и снова повалил, осыпая лицо поцелуями.
– Исхудала, кожа да кости, – невольно нахмурился он, не разжимая объятий и скользя пальцами по проступившим ребрам. – Совсем есть нечего?
Мэй Линь поймала его ладонь. Взгляд ее был устремлен на дрожащий язычок пламени, пляшущий на сквозняке, а на губах застыла легкая улыбка. Но она ничего не ответила. Ей казалось, что это все происходит во сне – в таком, где он по-настоящему ее любит.
Чтобы привлечь внимание девушки, принц слегка тряхнул ее. Она тут же очнулась от своих мыслей, повернулась к нему с широкой улыбкой и поцеловала, увлекая в новый вихрь страсти.
Уже глубокой ночью Мэй Линь смотрела на него, спящего в полном изнеможении. Хотела прикоснуться к его лицу, но побоялась разбудить. От него пахло холодом и кровью сражений. Что же заставило его бежать с поля битвы? Уж точно не… тоска по ней. Взгляд ее потускнел.
Мужун Цзинхэ проснулся от аромата томленого мяса. Лениво открыв глаза, он обнаружил, что комната уже залита утренним светом. Давно он не спал так безмятежно… Потянулся, но вставать не хотелось. Снаружи доносились тихие голоса. Он приподнялся и открыл окно: во дворе несколько соседок окружили Мэй Линь, и она, улыбаясь, терпеливо отвечала на их расспросы.
Отвечала… Он резко выпрямился, и одеяло соскользнуло, обнажив мускулистую грудь.
Услышав скрип ставен, женщины обернулись к окну и увидели его в полной красе. Все, кроме одной старухи лет шестидесяти, залились румянцем. Мэй Линь, рассердившись, подошла и резко захлопнула окно. Но при виде смущенных женщин, чьи взгляды выражали такое нескрываемое сожаление, она не знала, смеяться ей или сердиться.
Накануне соседки услышали топот копыт и теперь нарочно пришли разузнать, в чем дело. Увидев, что муж Мэй Линь вернулся, да еще и совершенно здоров, они не смогли скрыть изумления. Не успели они переброситься и парой слов, как Мужун Цзинхэ, уже одетый, вышел из дома. Совершенно не смущаясь, он кивнул женщинам в знак приветствия. Они впервые увидели его таким – высоким, статным, с еще не убранными волосами, рассыпавшимися по плечам. Перед ними был совершенно другой человек. Женщины снова засмущались и, поздравив его с выздоровлением, поспешили удалиться. Проводив их, Мэй Линь закрыла дверь и, обернувшись, поймала пристальный взгляд Мужун Цзинхэ. Девушка удивилась, но ни о чем не спросила, а вместо этого пошла на кухню и налила ему в небольшой чан горячей воды для умывания.
Затем принц попросил расчесать ему волосы.
– Ты уже можешь говорить? – внезапно спросил он.
Мэй Линь на мгновение замерла, но так как зеркала в доме не было, то он не видел ее лица. Он уже хотел нетерпеливо повернуться, но тут она продолжила расчесывать его волосы, так и не ответив на вопрос.
Мужун Цзинхэ сдержал вспыхнувшее недовольство и, дождавшись, когда она закончит с его волосами, схватил ее за худенькое запястье и притянул к себе, впиваясь взглядом своих темных глаз в ее невозмутимое лицо.
– Почему не отвечаешь мне? – яростно спросил он. – Я же ясно слышал, как ты с ними говорила…
Радость от того, что она может говорить, блекла и таяла из-за ее нежелания отвечать.
Мэй Линь молча смотрела в глаза Мужун Цзинхэ, полные нетерпения и тревоги. На миг растерявшись, она все же не испугалась. Осторожно подняв руку, она прикрыла ему глаза и, заметив недоумение на его лице, не смогла сдержать улыбки. Сейчас она ему не рабыня и больше не обязана ему на все отвечать и во всем угождать. Как же это прекрасно… Мэй Линь так и не удостоила Мужун Цзинхэ ни словом и не дала ему возможности рассказать, почему он вернулся.
Время подошло к обеду. Девушка накрыла богатый стол и села напротив принца. Мужун Цзинхэ молчал, больше не принуждая ее говорить. Мэй Линь подкладывала ему еду, и он съедал все, сколько бы она ни положила. Улыбка на ее лице становилась все шире, пока накопленная в сердце горечь не ушла окончательно.
Она впервые – и наверное, в последний раз – проводила с ним Новый год. О чем тут жалеть?
Поев, Мэй Линь убрала посуду и стала складывать одеяла.
– Противоядие готово, – вдруг сказал Мужун Цзинхэ своим звучным голосом, встав позади нее.
Мэй Линь кивнула.
Заметив на простынях следы их вчерашней любви, она покраснела и замешкалась, но все же продолжила уборку. Постирать… еще успеется.
Девушка достала из сундука узелок и принялась складывать вещи.
Мужун Цзинхэ наблюдал за ней, сжимая кулаки. На сердце словно лег камень, не давая возможности дышать. И даже когда деревня скрылась в туманной дали, ему так и не стало легче.
Через два дня они прибыли во дворец правителя Цзинбэя в Чжаоцзине.
Мэй Линь не увидела ни Цин Яня, ни Мертвяка – зато Юэ Цинь был тут как тут. Заметив ее, он онемел от удивления, глаза его покраснели. Он тут же бросился к ней навстречу, чтобы вытолкнуть за дверь.
– Зачем ты вернулась? Если решила уйти, то почему не ушла подальше? Иди, иди! Видеть тебя не хочу! – Он злился, словно львенок, обжегший хвост.
Из-за его напора Мэй Линь едва не упала, но ее вовремя подхватил Мужун Цзинхэ. Второй рукой он отшвырнул Юэ Циня в сторону. Тут же явились слуги и бесцеремонно уволокли мальчишку, как дворового кота.
Мужун Цзинхэ не рассердился на Юэ Циня, только странно посмотрел на Мэй Линь и негромко сказал:
– Он беспокоится о тебе. Но знаешь, Муе Ломэй ведь спасла меня. Я не могу просто стоять и смотреть, как она умирает.