Страница 75 из 111
Мужун Цзинхэ нахмурился и почувствовал, что терпение у него лопнуло. Он оттолкнул доску и оперся на оконную раму. Какая же неинтересная игра! И почему она целыми днями проводила за игральной доской? Лучше уж путешествовать. Когда он поправится, то обязательно возьмет ее в Наньюэ или в Сиянь.
Пока он предавался своим фантазиям, вошел Цин Янь, держа в руках бамбуковую шкатулку с черным камнем внутри. За Цин Янем следовал Плешивый.
Когда они подошли ближе, то стало понятно, что камень на самом деле красный – он казался черным лишь из-за насыщенности своего цвета. Внутри он был прозрачным, и в глубине виднелись более темные прожилки, по которым как будто что-то циркулировало.
Мужун Цзинхэ сразу догадался, что это тот самый меридиановый нефрит, но принц даже не шелохнулся. Он знал, почему они пришли, – наверное, поэтому сердце его не волновалось.
– Я наконец могу ее увидеть? – холодно спросил он.
Если бы не умения этого лекаря – принц давно выставил бы его вон.
Плешивый посмотрел на него, коснулся трубкой нефрита в руках Цин Яня и с усмешкой сказал:
– Что-то вы, важные люди, не так догадливы, как мы, бедняки. Господин, ведь ясно…
Мужун Цзинхэ слегка изменился в лице.
Цин Янь, почуяв неладное, тут же поспешил вмешаться:
– Господин, Мэй Линь только что выпила лекарство, сейчас она спит. Разве не лучше пока начать ваше лечение? А я тем временем распоряжусь, чтобы ее переместили сюда.
Слуга встал между ними и загородил собой друг от друга.
– Ну, если господину хочется забрать жизнь этой глупышки, то перемещайте, перемещайте! – Плешивый и бровью не повел, когда Цинь Янь его прервал, но, услышав эти слова, мигом пришел в ярость.
– Достопочтенный лекарь… – повернулся к нему Цин Янь, желая узнать, почему же Мэй Линь нельзя переместить.
Лекарь замахал руками и нетерпеливо сказал:
– Перемещайте, раз хотите. Пусть будет по-вашему… Так или иначе, я вижу, что чужие жизни для вас игрушки.
Цин Янь застыл в смущении.
– Пусть так, – решил Мужун Цзинхэ. Он немного помолчал и голосом, в котором не было и тени недовольства, произнес: – Когда ван сможет ходить – сам пойдет и проведает ее.
Цин Янь вздохнул с облегчением: не придется больше изворачиваться между ними.
Прошло два дня. После долгих снегопадов метель наконец утихла. Сквозь толстые облака пробивались солнечные лучи, освещая белоснежные крыши и стены. В золотистом сиянии красные цветы сливы во дворе выглядели особенно трогательными.
Отодвинув плотную дверную занавеску, Мужун Цзинхэ быстрым шагом вышел из покоев. Цин Янь поспешил за принцем, готовый набросить ему на плечи синюю накидку, отороченную беличьим мехом.
Мужун Цзинхэ от нетерпения хотел избавиться от нее, но Цин Янь взмолился:
– Солнце так ярко светит только в самые холодные зимние дни. Господин, вы только поправились, и вам следует быть очень осторожным. К тому же у Мэй Линь…
– Ладно, ладно.
Мужун Цзинхэ прервал его надоедливую болтовню, поправляя накидку на ходу. Цин Янь успокоился.
Дворец был невелик: идя быстрым шагом, они в мгновение ока очутились в боковом дворе.
Плешивый с трубкой в зубах сидел у огня. Одну ногу он закинул на другую и, казалось, дремал. Напротив сидела женщина средних лет с густо нанесенными румянами и, перебирая струны сяньцзы
[25]
[Сяньцзы (или саньсянь) – струнный щипковый музыкальный инструмент.]
, напевала народную песню Цзинбэя.
От увиденной сцены лицо Мужун Цзинхэ помрачнело. Он скользнул по незнакомке холодным взглядом, но ничего не сказал.
– О-о! По бодрому виду принца могу предположить, что он полностью поправился. Радость-то какая! Поздравляю! – с улыбкой воскликнул Плешивый, увидев вошедших, однако не поднялся, а только махнул трубкой в знак приветствия.
Женщина, услышав слово «принц», тут же прекратила петь и рухнула на колени.
– Все благодаря вашему искусству, достопочтенный лекарь, – притворно улыбнулся Мужун Цзинхэ и, не удостоив женщину взглядом, прошел во внутренние покои.
Цин Янь задержался, чтобы обменяться с лекарем любезностями, затем разрешил женщине продолжить, а потом, проводив принца, остался ждать снаружи внутренних покоев.
Мужун Цзинхэ вскоре вышел оттуда, неся на руках тщательно укутанную в его накидку Мэй Линь.
– Я забираю Мэй Линь с собой. Целитель, вы можете оставаться здесь, сколько пожелаете. Если что-то понадобится, просто попросите об этом прислугу. – Стараясь не тревожить спящую Мэй Линь, принц говорил тише, а голос его звучал несравнимо мягче.
Плешивый не собирался ему препятствовать – только махнул рукой:
– Ясно. Забираете – и хорошо. А то я тут песенками не могу насладиться как следует.
Мужун Цзинхэ покосился на женщину, которая исполняла песни так громко, что ее было слышно за пределами двора. Он подумал, что в словах Плешивого есть скрытый смысл, но не придал этому значения, слегка кивнул и, прижимая к себе Мэй Линь, вышел.
Принц принес девушку в свой двор и уложил в личных покоях. Глядя на ее бледное безмятежное лицо, он почувствовал, как его беспокойное сердце понемногу замедляет свой бег.
Мэй Линь потеряла огромное количество крови, поэтому уже долго спала крепким сном, редко приходя в сознание. Оставалось только ждать – и думать, как восполнить кровопотерю.
В полдень – возможно, по привычке – она наконец открыла глаза и заметила, что обстановка вокруг другая. Когда она почувствовала неповторимый запах Мужун Цзинхэ, то вконец растерялась.
В это время принц стоял у стола и изучал карту Наньюэ, переданную его людьми. Услышав шорох, он обернулся и увидел рассеянно уставившуюся на него Мэй Линь. Не в силах сдержать радость, он бросился к кровати, подхватил девушку на руки и, убедившись, что ладони у нее теплые, наконец успокоился.
– Как же долго ты спишь! Еще немного – и пропустила бы обед, – с улыбкой сказал он и тут же распорядился принести еду.
Мэй Линь не могла поверить, что это уже не сон: она никогда не видела Мужун Цзинхэ таким одухотворенным – и таким прекрасным, что захватывало дух. Через мгновение он в некотором недоумении ущипнул ее за щеку, и та наконец пришла в себя. Девушка уже хотела сказать, что сперва ей нужно привести себя в порядок, но осознала, что все еще не может говорить. Она ощутила мимолетную грусть, но тут же отогнала ее и жестом показала, что хочет умыться и причесаться.
Взгляд Мужун Цзинхэ слегка потускнел, но потом принц улыбнулся:
– Давай я тебе помогу.