Страница 56 из 111
Мэй Линь покачала головой и не ответила – лишь провела рукой по своим растрепанным волосам и поспешно вышла. Принц провожал девушку взглядом, пока она не скрылась за дверью, а после этого сразу помрачнел.
Вообще-то, Мэй Линь не ушла далеко – она забирала у старика-знахаря простые травы от яда и боли. Знала, что толку от них немного, но попробовать стоило.
Если подумать, она могла бы передать в Аньчан сведения о состоянии Мужун Цзинхэ или о загадочной усыпальнице под каменным лесом. Наверняка за это ее наградили бы самым мощным противоядием. Однако она сразу отбросила подобные мысли.
Выдав его местоположение, Мэй Линь и себе усложнила бы жизнь. К тому же она с таким трудом вырвалась из лап организации – зачем вновь надевать на себя оковы? Да и потом, она еще не была уверена, что Мужун Цзинхэ тот, кто им нужен. Действовать опрометчиво не стоило.
Ответ принца на вопрос об их дальнейших перемещениях только запутал Мэй Линь. Впрочем, еще после каменного леса нужно было понять, что в хитроумных мысленных играх она ему не ровня. Наверное, лучше впредь быть с ним откровенной и не ломать голову.
Вернувшись домой, Мэй Линь сделала отвар и тут же его выпила, но, кроме тепла и горечи в горле, ничего не почувствовала. Боль никуда не делась – по ощущениям, в ее тело разом вонзались тысячи игл. Эта боль была хорошо ей знакома, но привыкнуть к ней так и не вышло.
Физические силы понемногу покидали Мэй Линь, зато внутренняя энергия лишь нарастала – и распирала ослабленные ядом меридианы, да так, будто вот-вот разорвет ее на части.
Девушка сразу подумала, что возвращение внутренней силы было каким-то странным. Но не подозревала, что это обернется смертельной опасностью.
Судорожно хватаясь за все, что попадалось под руку, Мэй Линь попыталась встать, но вдруг почувствовала рвотный спазм – и все выпитое изверглось наружу. В кухне, и без того пропахшей травами, стало еще тяжелее дышать.
Мэй Линь достала платок, вытерла лицо и, переведя дух, зачерпнула холодной воды из бочки, чтобы прополоскать рот.
Когда она вернулась в комнату к Мужун Цзинхэ, вид у нее был опрятный, словно ничего и не произошло. Лишь бледность лица выдавала недомогание. Учитывая, что она не ответила на вопрос о противоядии, принц больше не стал ничего уточнять.
Так прошло два дня. На третий Мэй Линь совсем ослабла и потеряла сознание прямо на глазах Мужун Цзинхэ. Очнувшись и встретив его хмурый взгляд, она ничего не объяснила – лишь сделала несколько глотков воды, чтобы прийти в себя.
– Я больше не могу за тобой ухаживать, – прямо сказала девушка и после небольшой паузы добавила: – Скажи, в какое надежное место мне тебя отвезти?
Мэй Линь стало горько от своих слов. Выходит, она не сможет заботиться о нем всю жизнь, даже если бы он этого захотел.
Мужун Цзинхэ спокойно посмотрел на ее осунувшееся лицо и медленно спросил:
– А куда ты сама пойдешь, если решишь бросить меня?
Бросить?.. Сердце Мэй Линь болезненно сжалось, но спорить она не стала.
Девушка сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться, и еле заметно улыбнулась:
– Куда глаза глядят.
Она ведь думала задержаться в этой деревне. Но яд оказался сильнее. Теперь оставалось лишь скитаться в поисках средства, которое хоть немного облегчит боль.
Мужун Цзинхэ некоторое время молчал. Он перевел взгляд на горы за окном, где пятна зелени перемежалась охрой и багрянцем, и наконец сказал:
– Если считаешь меня обузой, просто уходи. Не нужно обо мне беспокоиться.
Мэй Линь совсем не ожидала услышать этих слов. Зная его нрав, она думала, что он будет угрожать и возмущаться, а не говорить так тихо, с обидой в голосе. Ему что, и правда больше не нужна ее помощь?
Девушка шевельнула губами, словно хотела что-то сказать, но так и не нашлась с ответом. Наконец она тяжело вздохнула и вышла из комнаты.
Конечно, она его не бросит, но искать непонятно где лекаря, таская на закорках парализованного, тоже не сможет. Придется оставаться здесь и стараться выживать…
Однажды Мужун Цзинхэ вдруг сказал:
– Говорят, есть смешать листья дурмана и корень земляной репы, то можно притупить боль.
И то и другое можно было найти в горах. Подумав, что терять уже нечего, Мэй Линь собрала травы и приготовила отвар. Сначала девушка не почувствовала облегчения, но спустя час-другой, когда она уже ничего не ждала, мучительная боль, терзавшая ее столько времени, вдруг отступила.
Мэй Линь решила, что нужно выпить еще больше отвара – может, это насовсем избавит от боли? Чувствуя прилив сил, она, полная надежды на лучшее, собрала полную корзину репы и дурмана про запас.
Мужун Цзинхэ перепугался, увидев ее с корзиной, но вслух лишь раздраженно сказал:
– Хочешь умереть – так возьми кинжал! Будет быстро и чисто. Зачем травиться?
Тогда до Мэй Линь дошло: если перестараться с дозой, то и умереть недолго. Похоже, вывести яд пока не получится. Но, по крайней мере, найденное средство немного облегчило страдания.
Теперь боль не была такой невыносимой. В ту ночь Мэй Линь впервые за долгое время задремала на теплой лежанке – и спала до тех пор, пока не кончилось действие снадобья и она не проснулась от боли. Но даже короткий отдых был настоящим спасением.
Проснувшись, девушка приготовила себе еще целебного отвара, сделала завтрак и помогла Мужун Цзинхэ умыться. Как только боль утихла, она отправилась в горы, чтобы собрать припасы на зиму.
Ее внутренняя энергия крепла с каждым днем. Так больно уже не было, но все равно казалось, будто ци готовится прорваться наружу.
Найдя отдушину в охоте, Мэй Линь доводила себя до полного изнеможения, однако наутро энергия не убывала, а, напротив, текла по меридианам еще интенсивнее. Любой воин счел бы это великим даром судьбы, но девушка отнюдь не радовалась. Новая сила казалась ей слишком дикой, необузданной – такой, что может поглотить владелицу.
Мужун Цзинхэ, разумеется, заметил в ней перемену. Он целыми днями лежал в постели и то смотрел в окно, то наблюдал за девушкой, и от его проницательного взгляда такое бы не ускользнуло.
– Что с твоей внутренней силой? – спросил он однажды, пока Мэй Линь растирала его тело.
Девушка, как раз изводившая себя мыслями о том, что с ней происходит, легко решилась все ему рассказать. Она не ждала от него решения своих трудностей, но надеялась, что принц, имея богатый опыт и живой ум, хотя бы выскажет полезные догадки.
Пока она говорила, глаза Мужун Цзинхэ горели любопытством.